Шолох - Антонина Крейн

Упруго прыгнув прямо в центр стола, лис заставил Карланона зашипеть и с негодованием смыться в клетку к собратьям. Потом пэйярту выплюнул свою ношу, вторым прыжком перелетел мне на колени, затем приземлился уже на пол. Крутанулся на месте, затопил все на мгновение янтарными искрами и превратился в Тилваса Талвани.

Как всегда – возмутительно элегантного, будто не он сейчас сигал по острым крышам Верхнего города. Это утренний спорт Тилваса: он чередует нормальные человеческие пробежки с лисьими спринтами. Первые проходят по тротуарам, вторые – по острым гребням центральных крыш. После первых в убежище (которое на самом деле уже скорее просто Дом) оказывается свежая выпечка, после вторых – газеты. Хозяин киоска с прессой думает, что лис – это экзотическое домашнее животное Тилваса, а не сам аристократ. Никто не спешит его разочаровывать, конечно.

– Ты одна тут? Доброе утро, – Талвани взъерошил мне волосы и стремительно выхватил из подвесного шкафа чашку.

– И тебе keenash! – отозвалась я, подглядев в книжку.

– Ого. Ты что, раздобыла учебник по рёххенлингу?..

– Гхм. Назвать эту жалкую брошюрку учебником было бы сильным преувеличением. Но я вполне в состоянии вычленить в ней пару стихов и перевести их. Особенно если ты поможешь.

– Дай посмотреть.

Тилвас налил себе чаю, сел на стол рядом со мной и с любопытством пролистал книгу.

– Где ты ее нашла?

– В луговом святилище Дану неподалеку от Джинглберри. На прошлой неделе я искала там один магический свиток и заодно наткнулась на это. Слово ferkhen я узнаю с лету и в любом контексте, вот и прихватила.

Тилвас фыркнул. Покачал головой. Его самоуверенная тень на мраморном полу повернулась в профиль и погрозила мне пальцем.

– Джеремия, это сборник скабрезных анекдотов, составленный со слов сурка груовви в тот год, когда он умудрился подружиться с одним заклинателем и в стельку напился призрачного лютгардийского вина. Я сомневаюсь, что здесь есть хоть что-то таинственное – помимо того факта, что кто-то вообще додумался это записать.

Гхм…

– Тогда я куплю стеклянный колпак и оставлю ее в Музее, как очередной элемент коллекции, – пожала плечами я.

Музеем мы называли подвал, в котором когда-то провели ритуал подселения. Ведь он еще у бывших хозяев дома был отведен для этой роли, но Скользкие не преуспели в его заполнении. Зато мы – да.

– Ты сейчас в Сенат? – спросила я Тилваса, когда мы вышли из дома.

Талвани занимался наследием Ордена Сумрачной Вуали. Вместе со специальным тайным комитетом, организованным при Сенате Шэрхенмисты, они разбирались с той выжженной пустотой, что осталась на месте Ордена после двух лет «правления» горфуса, искали засекреченных бывших сотрудников, вырабатывали стратегию того, как быть с рёххами, которые уже живут в людях, стоит ли продолжать эксперимент, как спустить все на тормозах, если нет, и так далее. В общем, приводили ситуацию в порядок и нащупывали дальнейшие пути.

Никто не знал, что у Тилваса самого рыльце в пушку (в белом пушку, если конкретнее). Он действовал в роли независимого эксперта по рёххам и наследника создателя Ордена.

С гибелью сенатора Циги Лорча никого из нас не связали – мы не оставили улик на острове. Однако самоубийство Лорча вызвало множество вопросов. Началось расследование, быстро выяснилось злоупотребление Лорча властью, его садизм, хищение средств в особо крупных масштабах, наем преступников всех мастей, урон имуществу государства и прочие преступления. Стали пересматривать его старые дела, еще когда он был следователем Правого ведомства в Пике Волн. Среди прочего задним числом оправдали некую Хэвергри Лайсо…

Я не стала менять имя обратно. Я осталась Джеремией Барк, но теперь в любой момент могла съездить домой – как свободный человек, и если это не счастье – то не знаю, что еще. Более того, к моей авантюрной деятельности скоро добавится еще одно занятие: то, по которому я скучала столько лет.

– Нет, в комитете мы решили сделать паузу, во время которой поработаем над своими задачами по Ордену самостоятельно. А потом уже встретимся обсудить. Просто, когда ты объединяешь много талантливых заклинателей-одиночек и сгоняешь их под одну крышу решать вопросы, которыми они раньше не занимались, получается бестолково.

– Тоже верно, – отозвалась я. – Хочешь тогда пойти со мной посмотреть на вывеску для театра?

– Конечно. В этом и был план, – подмигнул Талвани.

Мы, поймав кеб, отправились в Квартал Гильдий.

Там, на месте разрушенного старого склада, бездарно гнившего десятки лет, а потом сожженного во время бунта, мы строили театр. От братства Полуночи до него было всего три дома.

Круглый, деревянный и с причудливой мшистой крышей, театр планировался довольно компактным, но уже стал главной из диковинок квартала. Гильдийцы всех мастей то и дело стекались к стройке, чтобы заранее порекомендовать свои идеи насчет постановок – в большинстве случаев довольно… неожиданные. Впрочем, то, что планировала ставить я, удивит их еще сильнее.

Только древние пьесы. Очень много нитальского языка. Реквизит – сугубо оригинальный.

Хозяином будущего театра было братство Полуночи, а если еще конкретнее – Мокки Бакоа. Он действительно очень быстро вернул себе власть в гильдийском квартале. С Ратушей тоже получилось договориться: Квартал Гильдий оставляет за собой свои старые льготы, если в этой богомерзкой зоне появится хоть что-то, полезное приличному обществу.

Например, театр.

Сейчас Мокки стоял у великолепной вывески, лежащей на земле возле стройки, и придирчиво оценивал ее внешний вид и габариты.

На вывеске был превосходный рисунок в виде зеленых скал и текущих с них сверкающих водопадов. Точь-в-точь Лайстовиц.

«Театр Дарети», – гласила надпись, составленная из рун.

– Красиво, – оценила я, подходя.

– Слишком красиво для гильдий. Сопрут, – придирчиво цокнул языком Бакоа.

– У тебя-то? – хмыкнул Талвани.

– Ага. Ищи потом, мсти, руки пачкай. Хотя ладно, поставим маг-сигнализацию.

На стройке что-то рухнуло, взметнулась пыль, похожая на муку. Я вскинула бровь, Бакоа явственно скрипнул зубами. Из-за строительных конструкций выбрался ошарашенный, испуганный рабочий и начал было что-то извинительно блеять, но тут вдалеке грохнул гонг, обозначающий полдень.

– А ну цыц! Умолкни, – гильдийский шеф непререкаемо поднял руку, этим жестом заткнув рабочего. – Я не хочу слышать, что вы опять сделали не так, потому что иначе я вспылю, а когда я пылю, люди гибнут. Объяснишь все Жану Герани. Давай двигай отсюда, он где-то в братстве. Ищи его. Все ищите его! – отрывисто приказал Мокки, покуда из-за лесов выбирались все новые и новые рабочие, чем-то похожие на сурикатов. – И чтоб больше никаких крушений, как минимум при мне, потому что иначе я засуну вам эти стропила туда,