Такидзиро - Семён Афанасьев

— Как реализовано, нам расскажет Ута. Если понадобится, — машинально заметила пловчиха. — Но ты продолжай, продолжай.

— Да всё. Танигути сперва попал в обойму — потом своей выходкой на этаже IT сам себе сплёл лапти. Такой токсичный персонаж никому не нужен — в верхней структуре его непредсказуемости банально испугались.

— Получается, я напрасно сегодня посылала к нему своих людей? — Моэко искренне огорчилась. — Его бы всё равно хлопнули? Свои же? Потому что размахивающие пенисом налево-направо дегенераты в таком серьёзном деле не нужны и опасны?

— Извини, — виновато вздохнул Такидзиро, словно был в чём-то виноват. — Похоже на то. А прокурорские приходили пощупать тебя — что именно твои люди успели выбить из Дзиона-куна перед его скоропостижной кончиной. Но действовать по официальной схеме они не могли — сама понимаешь, почему.

— Оттого и выглядели дебилами, нагоняющими жути наигранной свирепостью, — фыркнула Хьюга. — Оттого и едут сейчас вниз в сопровождении физзащиты.

Решетников молча развёл руками.

Глава 12

ИНТЕРЛЮДИЯ

Борт научно-исследовательского (согласно реестрам) корабля MUDO; приписка — порт Цуясаки, префектура Фукуока, остров Кюсю, Япония.

— Благодарю, что согласились принять, сентё. — Чиновник управления Двора повертел головой, оценивая место, в котором оказался.

Ещё недавно в этом самом кресле покачивался, наблюдая за происходящим, бегущий из страны китайский генерал, который ну очень сложным путём эмигрировал в Японию.

Пассажирская «капсула» с точки зрения капитана MUDO Ямамото Кадзуя была единственной подходящей локацией для нынешней беседы, которую так старательно запрашивали прилетевшие из столицы двое.

Второй тип, тоже из управления Двора и тоже в кимоно с гербами, внутрь надстройки заходить не стал — медленно прогуливался по палубе. Впрочем, сквозь открытую дверь ему всё было слышно.

— Я здорово ограничен во времени. Буду благодарен за конкретику без предисловий. — Ямамото сознательно опустил все возможные формы вежливости.

Собеседник без разбега задумался:

— Должна быть причина. — Взгляд визитёра сфокусировался на капитане. — Чтобы вы вот так разговаривали со мной, у вас должна быть очень веская причина. Какова она? Мы же даже не встречались до сегодня.

— Если бы вы оделись иначе, возможно, и я бы говорил не так, как сейчас. Но вы одеты как одеты, а потому, — Ямамото развёл руками.

— Поясните? — чиновник в самом деле не понимал.

— Вы пришли разговаривать от своего имени? — Кадзуя сплел пальцы в замок и положил руки на стол. — Лично? Представляя себя одного?

Его спина была ровной, шея — прямой, глаза не моргали.

— Или вашими устами со мной сейчас говорит организация, в которой вы имеете честь быть трудоустроенным? — в интонациях моряка не было ни намека на эмоции, словно общался безжизненный автомат.

— Разумеется, второе. Хотя мне и не нравится тон, который вы себе позволяете. — Дворцовый демонстративно смахнул с герба несуществующую пылинку.

— Мне в этой жизни тоже очень много чего не нравится, — капитан и судовладелец в одном лице оживился. — Намекнуть дальше? Я же не прихожу к вам рассказывать о своих проблемах. Почему вы считаете, что в обратную сторону можно иначе?

— Странно. А по нашей информации вас считали патриотом.

С учётом сопутствующего антуража прозвучало как серьёзное предупреждение.

Ямамото безмятежно откинулся на спинку:

— Знаете, в чём разница между мной и вами? Точнее, такими как вы?

Собеседник молчал.

— Вы — флюгер. Куда ветер дует, туда вы и разворачиваетесь. — Ответ капитана был немыслим, однако звучал тот текст, который звучал. — Потому что вы служите не идее, а конкретным личностям. В отличие от нас.

— От кого это от вас? И что за идеи?

— Я сейчас пропущу мимо ушей ваш тон, который мне тоже не нравится — на первый раз, — предупредил Кадзуя. — И даже в качестве одолжения кое-что растолкую вам — напоследок. Перед тем, как вы навсегда покинете мою палубу.

Он поднялся, сделал два шага, из специального фиксатора взял пульт. Нажал несколько кнопок — одна из стеклянных сторон полусферы превратилась в немелкий вогнутый экран.

На этом экране затрепетало, словно под ветром, изображение красного солнца с разбегающимися лучами в белом прямоугольнике:

— Фигуры на политической доске могут меняться, как и их вес. Однако…

— Это же Императорский Флаг! — искренне удивился чиновник. — Как прикажете вас понимать? Что за дурацкие ребусы?

— Под этим флагом не только живёт личность, рядом с которой вы трудоустроены. В последнюю большую войну под этим же знаменем воевал флот, продолжателем традиций которого являемся мы. Честь имею рекомендоваться, — поклон. — Не для протокола. Для вашего понимания.

— Тем более не понимаю. Исходя из ваших деклараций, мы с вами вообще должны быть на одной стороне⁈ — дворцовый отбросил политесы. — Что за холодный душ в таком случае? Почему вы не хотите ответить на мои вопросы?

— Вы служите человеку. Ну или людям, конкретным людям — их должности, титулы для вас вторичны. А мы служим идее — с нашей точки зрения вторичны персоналии. Было время, когда Личность с Идеей совпадали, — Ямамото указал на виртуальное знамя. — Сейчас же, в вашем исполнении, мы наблюдаем профанацию Идеи конкретными Личностями. Я не о вас лично, как вы догадались.

— Словоблудие, — неприязненно бросил столичный. — Это всё ваше словоблудие.

— Манипуляция, — парировал капитан. — Ваша неудачная манипуляция. Предлагаю упражняться где-нибудь в другом месте — на тех, кто готов изображать, будто вы что-то значите. Не здесь, — хлопок по столу, — тут вам цену знают. И она невелика.

— А вы точно патриот? — чиновник делано обеспокоился. — Или?..

Договорить не вышло — Кадзуя неприкрыто рассмеялся:

— Не моё, но в данном случае подпишусь под каждым словом, хотя я и не большой любитель философии этих варваров: «Когда Правительство начинает противозаконно и бесплатно хотеть от нас того, за что обязано уплатить нам деньги, оно тут же начинает звать себя Родиной». — Капитан сделал паузу . — «Таким выборным чиновникам нужно немедленно указывать на их место — поскольку оно явно в тюрьме, а не на государственной должности. МОШЕННИЧЕСТВО В ПОЛИТИКЕ НЕДОПУСТИМО».

— Вы…

— Вместо «Правительство» можете подставить себя либо тех, кто вас послал. Повторюсь: ни меня, ни кого-либо из моих людей дешёвой манипуляцией вы не проймёте — мы хоть не отделяем себя от Страны, но очень хорошо понимаем текущую разницу.

— Какую разницу?

— Между Родиной и очередным карабкающимся на вершину политиком. Не первым, не последним, даже не самым лучшим. Причём это только за мою жизнь, не такую уж длинную — Япония будет жить и после нас с вами.

— Как сказанное соотносится с нами? — столичный щёлкнул ногтем по отвороту кимоно, на котором красовался известный герб.

— Вы — даже не правительство. Вы — Управление Двора, церемониальный орган. Оцените, как