"Фантастика 2026-155". Компиляция. Книги 1-20 - Николай Алексеевич Некрасов

Но всё же она принялась брыкаться — главным образом потому, что хотела снова бежать к своей маме. А потом увидела Ивара — который почему-то сидел на корзине для пикников. Под ногами у него алели пластиковые коробки для сбора янтаря, а колбер № 2 целился ему в голову из пистолета.

Колбер № 1, державший Настасью под мышкой, тоже увидел мальчика. Да так и застыл на месте, словно бы и не замечая брыканий пленницы.

— Только попробуй, гаденыш, это раздавить!.. — Колбер № 2 повел стволом пистолета в сторону Ивара, но приблизиться к нему не рискнул: у себя под пятой тот держал целое состояние.

— Он раздавит капсулу — а я раздавлю башку его сестре! — прибавил к этому колбер № 1, крепче сдавливая Настасью под мышкой.

Но — удивительное дело: в его голосе девочка уловила не столько угрозу, сколько неуверенность. И еще — ошеломление.

— Ага, — сказал Ивар, — только вы почему-то не разрешили своему другу стрелять нам по головам. Выходит, наши головы нужны вам целыми. Если вы навредите Настасье или если выстрелите в меня, и я потеряю равновесие — прощайтесь с вашей добычей. — Он чуть сильнее надавил на верхнюю коробку для янтаря, и оба его противника непроизвольно ахнули при этом его движении.

— Ах ты, щенок… — Мужчина с пистолетом начал материться, но тот, кто держал Настасью, оборвал его:

— Заткнись! — А потом обратился к Ивару: — Ты в шахматы играешь? Знаешь, что такое — пат? Думаю, знаешь — ты вроде умный пацан. Так вот, у нас теперь этот самый пат и возник. Ты не можешь двинуться с места, а мы с моим другом не можем навредить тебе и твоей сестрице.

— Она мне не сестра, — сказал Ивар. — И никакой это не пат.

Настасья слушала их перебранку вполуха: она пыталась повернуть голову так, чтобы посмотреть на своих родителей — в одной из лодок должен был находиться её папа. А человек, сжимавший ей под мышкой, чуть ослабил хватку — потянулся за своим пистолетом. И девочка, вывернув шею, смогла поглядеть назад.

— Нет! — закричала она.

Точнее — думала, что закричала. На самом деле из её горла вырвалось только какое-то шипенье: она потеряла голос, когда увидела, как волна накрыла лодку, на которой плыла женщина с черными волосами. Только теперь Настасья уразумела, что лодка эта тонет. Девочка брыкнулась с такой силой, что державший её колбер не удержал пистолет, извлеченный из-за пояса, и тот бултыхнулся в воду. Здоровяк выругался сквозь зубы — но наклоняться за оружием не стал.

— Мы сделаем вот что, — проговорил тем временем Ивар; его голос казался спокойным. — Вы отпустите Настасью, и она побежит за помощью. После этого я сосчитаю до ста — и побегу за ней следом. Вам же останется ваша добыча. И, если вы не дураки, вы возьмете ваши колбы — ваши капсулы Берестова, — и дадите отсюда деру. Не станете дожидаться, когда прибудет полиция. И преследовать нас тоже не станете.

— Ты еще будешь указывать, что нам делать?

Это произнес колбер № 2, стоявший на берегу. И тут же Настасья услышала щелчок взводимого курка. У её папы имелось оружие, так что она сразу узнала этот звук. Но всё же — она не повернула головы к пляжу: продолжала смотреть туда, где погружались в воду уже наполовину спущенные резиновые лодки — вместе с её родителями. Если только это и вправду был они. Девочка внезапно испытала прилив надежды: а вдруг она ошиблась? Вдруг это вообще были другие люди? Ведь резиновых лодок с одинокими пассажирами было три, а не две! И от этой мысли Настасья словно бы встрепенулась — и поглядела, наконец, на своего друга.

Тот сидел в прежней позе и, казалось, даже не замечал наведенного на него пистолета.

— Я вам не указываю, — сказал он. — Я предлагаю. Машина, на которой мы сюда приехали, осталась на стоянке перед выездом на пляж. Рано или поздно кто-нибудь её заметит. И тогда…

Он не договорил: колбер № 2 всё-таки спустил курок. Пуля чиркнула по левому плечу Ивара (стрелявший явно метил ему не в голову). И сразу же после этого несколько вещей случилось подряд, следуя друг за дружкой с такой быстротой, что Настасья ни тогда, ни позже так и не сумела определить, какой была истинная последовательность событий.

Левая нога Ивара соскользнула с коробки, а правой ногой — вряд ли умышленно — он тут же с силой уперся в алую пластиковую крышку. Раздался треск и два страшных крика — так люди кричат, если случилось что-то непоправимое. Настасья подумала: это кричит её друг — смертельно раненный. Каким-то акробатическим кульбитом она сумела вывернуться из рук державшего её мужчины и рухнула лицом в воду. Но при этом она всё же успела заметить, что Ивар не упал — по-прежнему сидит на корзинке, хоть лицо его и приобрело оттенок хлопковой ваты. И не похоже было, что кричал он.

А уже в следующие миг — Настасья даже не успела вынырнуть — стоявший в воде рядом с ней колбер вдруг резко покачнулся назад. И стал заваливаться навзничь, широко раскинув руки.

6

Потом полицейские придут к заключению, что какой-то неизвестный снайпер произвел три выстрела с интервалом в две-три секунды. Первый — в колбера № 1, который за мгновение до этого держал Настасью. Второй — в колбера № 2, который перед тем пальнул в Ивара. Третий — в одного из людей в надувных лодках: в мужчину, который сразу же после этого пошел ко дну. Что послужило для снайпера сигналом открыть огонь: выстрел в мальчика или то, что девочка сумела-таки высвободиться из рук преступника — полиция не знала. А Настасью в тот момент это и вовсе не волновало. Всё, что она поняла: двое негодяев, которые чуть было не убили их с Иваром, получили каждый по пуле в грудь.

Когда Настасья выскочила на берег, её кожа окрасилась в такой же ярко-алый цвет, какими были их коробки для сбора янтаря. Здоровенный колбер, который только что стискивал её своей ручищей, истек кровью с молниеносной быстротой. Много позже Настасья узнала от дедушки, что существуют особые пули с антикоагулянтами. Даже небольшой раны бывает достаточно, чтобы человека убить. А тогда она не знала даже слова «антикоагулянт». Но и без того поняла, что обоих колберов подстрелили на совесть. Тот, у кого был пистолет, валялся