Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

стрелки из лука и отменные наездники. Когда ты начнешь великий поход на запад, эти воины здорово пригодились бы тебе. Да, еще, вот что… Ими правит женщина по имени Томирис, говорят, довольно приятная собой.

— Тогда к чему воевать! — ухмыльнулся царь. — Я просто посватаюсь к ней!

— Полагаешь, ты неотразим?

— А что, разве плох? — самодовольно спросил Куруш. — Кроме того, имеет ли значение, плох или хорош собою царь. Женщину привлекает не лицо, а власть!

— Попробуй, но не думаю, что Томирис пожелает стать одной из твоих жен.

— А я и не собираюсь делать ее женой. Зачем мне старая баба, когда вокруг полным-полно молодых стерв. Ладно, ни к чему эта свадьба, лучше война! — решил Куруш.

И поскакали по дорогам империи гонцы, сзываюшие в поход парсов и мидян, парфян и согдийцев, гандариев и каспиев, киссиев и париканиев. Тысячи воинов потянулись со всех краев света в Пасаргады, столицу державы Куруша. Многие тысячи и тысячи. Бодро застучали топоры плотников, сбивавших мосты через Аракс. В ожидании переправы вельможи состязались между собой в конских ристалищах, а воины — в умении владеть копьем и луком. Узнав о приготовлениях, Томирис прислала к Курушу гонца. Гонец был дик лицом, а от грубой одежды его исходил резкий запах конского пота. Кивнув головой вместо поклона, гонец стал говорить, а толмач переводил его слова.

— Одумайся, царь — сказал гонец. — Откажись от безумных намерений. Властвуй над своей державой. К чему тебе новые земли, бедные травой и водой? Но если ты не желаешь переменить своего решения и твердо намерен вести войну, то ни к чему все эти мосты. Мы готовы отступить от берега на три дня пути и дать тебе переправить свое войско. Если ж желаешь померяться силами на твоем берегу, то отступи ты, и мы ступим на твою землю. И пусть тогда все решает звонкая сталь!

Курушу понравилась речь гонца.

— Приятно иметь дело с сильными сердцем людьми, — сказал царь. — Мне нравится предложение царицы. И я уважаю даев, но вся беда в том, что мне скучно. Я должен подумать.

— Сколько тебе нужно времени? — спросил гонец.

— Думаю, хватит и дня.

После этого Куруш собрал своих советников.

— Вы слышали слова посланца Томирис. Как нам решить?

— Лучше принять бой на нашей земле, — сказал Гаубарува. — Эти края нам знакомы.

— Согласен, — присоединился Виштапса. — Если мы проиграем, нам будет легко отступить.

— Придерживаюсь того же мнения, — присоединил свой голос Гистасп, заменивший в кругу друзей скончавшегося Гарпала.

Куруш кивнул. Он думал примерно так же. Тут взор его упал на Креза.

— А ты что скажешь, шут?

Крез мотнул головой, звякнули бубенчики.

— Я не согласен, рыжебородый!

— Почему?

— Нелепый план. Любому, сколь-нибудь сведущему в ратном искусстве, ясно, что биться лучше на том берегу Ведь допуская врагов в свою землю, ты тем самым предаешь ее разграблению. Если же ты проиграешь, враг устремится за тобой, не давая мгновений для отдыха и передышки. Если же победишь, он легко уйдет от тебя, так как беглецу всегда легче, нежели преследователю, преодолеть реку. Но когда ты дашь бой на другом берегу, ты получишь массу неоспоримых преимуществ.

— Каких, например? — ухмыльнулся в бороду Куруш.

— Первое, если ты проиграешь, тебе будет легко уйти от погони по той самой причине, какую я уже привел — беглецу всегда легче, нежели преследователю преодолеть реку. Если же выиграешь, то тебе будет легче настигнуть врага. А так как никто не сомневается в том, что ты победишь, к чему давать даям шанс бежать от победоносных парсов в просторы бескрайних степей?

— Разумно, — пробормотал Куруш, невольно поражаясь стройности крезовой мысли.

— И к тому же, — быстро прибавил шут, — я подарю тебе еще один план. Врагов слишком много, тебе следует сократить их число, сохранив при этом своих воинов. Устрой им западню. Ступи на другой берег, а затем отойди назад, оставив на берегу немногих, самых худших воинов. Оставь в лагере сладкое вино и вкусные яства. Даи питаются мясом и пьют кобылье молоко. Вино и изысканная еда вскружат им головы, и тогда ты сумеешь одолеть их голыми руками.

— Отлично придумано! — захохотал Куруш. — А ты неглуп, шут!

— Ты только сейчас понял это? — с ехидцей полюбопытствовал Крез.

— Давно! — отрезал Куруш. — Вот только где был твой ум, когда ты бежал от моих верблюдов?! Не заносись, шут, иначе тебе придется вновь хохотать на костре!

— Готов, но только над тобой!

Куруш не стал больше спорить, ограничась тем, что погрозил Крезу пальцем. Царь последовал плану шута. Ничтожная часть войска переправилась на берег даев и разбила лагерь. Поблизости, в приречных зарослях укрылись отборные полки парсов. Как и предсказал Крез, даи напали. Тысячи всадников в серебреных шеломах стремительной тучей налетели на лагерь. Острые стрелы в мгновение ока избили стражу, а копья и топоры довершили дело. Сотни бактрийцев, киссиев и согдийцев полегли у шатров или на берегу. Лишь немногие сумели достичь реки, но и эти немногие в большинстве своем нашли смерть в волнах, захлебнувшись, либо пойдя на дно с каленой стрелой в спине или глотке.

Ликуя, даи расселись вокруг шатров и принялись поглощать пищу. Вино и яства опьянили победителей, вскоре забывшихся мертвенным сном. Тогда-то и пришел черед укрывшихся в зарослях парсов. Воины окружили лагерь и в мгновение ока покончили с беспечными даями, перебив одних, а других забив в крепкие узы. Среди пленных оказался сын царицы Томирис юный Спаргап. Наутро его бросили к ногам Куруша.

— Ты понял, дикарь, что со мной не следует враждовать?!

— Да, — выдавил дай.

— Вот и хорошо. Надеюсь, твоя мать будет более благоразумна, когда узнает о твоей участи. Я отправлю к ней гонца, и ты сам скажешь ему слова, какие хочешь передать матери.

— Да, — согласился Спаргап.

— Вот и отлично! — обрадовался Куруш. — Эй, слуги, развяжите-ка его и принесите нам вина. — Царь собственноручно подал пленнику чашу хмельного питья. — Поправь голову. Небось, побаливает после вчерашнего.

— Да, — пробормотал пленник, принимая чашу.

Он осушил ее до последней капли, а затем вдруг рванул из-за пояса Куруша драгоценный кинжал и с размаху вонзил его в свое чрево. Царь едва успел отпрыгнуть в сторону, ковер под ногами залило потоками крови и слизи, перемешанных с багряным вином.

— Клянусь Митрой, ужасная смерть! — воскликнул он.

— Да, — омертвело дрогнули губы Спаргапа, навечно застыв.

— Ну что ж, теперь черед царицы Томирис! — решил Куруш.

Два дня громадное войско переходило Араке, провожаемое Крезом. Шут некстати подвернул ногу, и царь милостиво дозволил ему остаться в лагере. Колонна за колонной втягивались в бескрайние степи. Вдалеке