Коварь - Тимур Рымжанов

с головой в житейские проблемы. Смотреть на вещи глобально, широко. Пробуксовка в бытовых мелочах останавливает меня на этом пути, приземляет, ровняет со всеми прочими. А я не прост! Я старше всех здесь примерно на восемьсот лет!

Придется вывихивать некоторые здешние устои, ломать сложившиеся обычаи и стереотипы. Иначе, вся моя возня будет пустой и никчемной. В первую очередь необходимо забить место, устроить себе логово. То самое место, что станет отправной точкой всех моих новаций и нововведений. А что делать⁉ Как любил говаривать товарищ Сталин — «лес рубят — щепки летят». Лес придется рубить, хотят местные князья того или нет. И пусть, я встану в оппозицию, мне хватит сил удержать плацдарм. Коль уж мне известно о скором нашествии Батыя, следует использовать эти знания для сохранения целостности государства. Нет, не этого разрозненного лоскутного одеяла, которое на сегодняшний день представляет еще не ставшая до конца православной Русь, а будущего, сильного и крепкого государства. Ведь каждое мое действие, ведущее к объединению это цемент в фундамент будущего, пусть и не того в котором мне потом предстоит родиться. Как же все это сложно! Но о таких вещах надо помнить. Пусть это станет частью моего плана. В то же самое время я прекрасно понимаю, что я не смогу больше вернуться в ту реальность, из которой прибыл сюда. Любое мое действие, если оно сможет оказать влияние на ход истории, изменит вектор событий и моя реальность перестанет существовать. Я не силен в теории этих процессов, просто в свое время просмотрел достаточное количество фильмов и научных познавательных передач на эту тему, но думаю, что логику самого процесса я усвоил верно. Может быть, именно это от меня и требуется? Изменить ход истории, сбить предопределенность событий. Пожертвовать собой ради будущего страны, нет не так, просто ради будущего. Если есть прибор способный забросить человека в прошлое, то надо полагать его создал кто-то, с какой-то целью. Чем не цель изменение уже известного будущего⁉ Возможность исправить заложенные ошибки, Возможность взять реванш. Башка кругом от таких теорем, а ясней не становится. Не имеет значения тот факт, готов я пожертвовать собой или нет, у меня просто нет выбора. А уж стану я действовать глобально или мелко, а то и вовсе останусь безучастным к грядущему разорению, все равно, это не дает мне шанс вернуться. Я понимаю это, но не хочу верить. Не могу смириться с мыслью, что моя прежняя жизнь теперь только воспоминания, и не более того. Наверное, потребуются годы, чтобы свыкнуться с такой участью.

Весь обратный путь хоть и не показался мне коротким, в компании Ярославны был не так тягостен, как я ожидал. Близнецы пылинки с нее сдували. Я же опьяненный ее присутствием, «распушил хвост»: рассказывал удивительные истории, читал стихи. Извлекая из памяти школьную зубрежку, на ходу адаптируя ее под знания моей спутницы. Братья, и так почитавшие меня, как отца родного, чуть ли не молились на меня, выклянчивая на ночевках очередную порцию историй. Ярославна тоже была горазда их рассказывать, но в своей манере, и на мало знакомые мне темы. Так, что несмотря на трудности нашего путешествия, мы достойно вынесли их в приятном общении и заботе друг о друге. Попутно, я анализировал множество удивительных и весьма важных, как мне показалось, наблюдений.

Изредка проезжая большие деревни и маленькие поселения, я постоянно натыкался на странное с современной точки зрения, но технически оправданное изобретение, похожее чем-то на отводной канал. Чаще всего это был просто приток реки, родниковый или русло старицы, которое расширяли и благоустраивали, делали пригодным для прохода довольно крупных струг и лодок. В Железенке, я намерен был сделать примерно, то же самое, вот только с большим инженерным размахом.

Обрывистый берег реки — великолепная глина, фарфор из нее не получится, а вот, достаточное количество кирпичей, для укрепления берегов, смогу произвести. Вообще много технических хитростей можно было подсмотреть у сельчан, усовершенствовать, применяя собственные знания, опыт и применить в дело.

В мое отсутствие в поселке явно прибавилось людей, из дальних заречных поселений, видимо также разграбленных Юрием, прибывали еще семьи. Оголодавшие, ободранные, изможденные тяжелой дорогой, они тянулись к некогда проклятому месту как железные стружки к магниту. В очищенных от леса местах развернулось бурное строительство, и пока все не зашло слишком далеко, я решил вмешаться и внести собственные коррективы.

Рано или поздно, такая моя самодеятельность вызовет нездоровый интерес княжеского окружения, и меры будут приняты адекватные, особенно теперь, когда я бросил перчатку княжеской думе в лице боярина Дмитрия. Пока люди обустраиваются на свое усмотрение, как привыкли, с оглядкой на ведение самостоятельного хозяйства. Я же был на все сто процентов уверен, что такая тактика нужных результатов не принесет. Любой по численности, даже самый мелкий княжеский отряд разнесет в пух и прах все укрепления и пройдет по новоявленному поселку как асфальтовый каток по цветочной клумбе. Для решения своих задач я попросил собраться старейшин родов.

Старики собирались очень долго, телились, мялись, что-то долго обсуждали, собравшись в небольшие группки. В конечном счете, сошлись все вместе у ворот моей мастерской.

— Вы не кочевники, — заявил я, начиная разговор, сразу задавая чуть резковатый тон, — и не должны мотаться с места на место, волоча за собой семьи и скот. В бегах от одного дурного князя вы рано или поздно придете к другому, не менее дурному, жадному и жестокому. Его будет интересовать лишь власть, прибыль от дани, и собственные интересы. А вы как были мусором, челядью, смердами, так ими и останетесь. Пока вы самостоятельно не возьметесь за обеспечение благополучия — не ведать вам покоя.

— У князя рать, монахи, дружина с воеводами. Что пожелают и так возьмут. — Пробубнил дед Еремей, теребя кончик носа.

— Возьмут, — согласился я, — и даже больше. Костьми ляжете на своих огородах да нивах, а все одно не прокормите его ленивых ратников да ополченцев.

— Что же делать прикажешь, батюшка? В разбойники податься? Лихом лютовать? Не доброе это!

— Город ставить. Да не абы какой, а с заделом, чтоб на многие годы. Крепкий.

— Нас с детьми да бабами пара сотен, нам бы домов да амбаров успеть к осени, да скотники, хоть в пол ямы да дерева заготовить. Не сдюжим мы батюшка город ставить. А как прознает кто из княжих людишек, а они прознают, так тот враз явится железом бряцать, да волю изъявлять. Вот тогда изновь биты будем.

— Для успеха дела срок большой понадобится. У меня в