Тени Тегваара - Дмитрий Анатольевич Гришанин

— Зачем же тогда вы нам вводите препарат?

— За тем же, зачем устраиваю кровавый спектакль с быком. Заставляю смотреть мерзкие фильмы, а потом драться друг с другом голышом на глазах товарищей. Кормлю мясом убитого у вас на глазах животного. Все это, и вы сами, разумеется, звенья одной цепи под названием — исследование.

— Выходит, я оказался прав, с самого начала предположив, что нас похитили для опытов. Мы для вас, как лабораторные крысы.

— Разве с крысами ведут такие разъяснительные беседы?

— Ведут, если это часть великого исследования.

— Не дерзи, — одернул чересчур разговорившегося пленника Хозяин.

— А вы кликните своего драгоценного господина экзекутора. Он живо меня приструнит и заставит снова пятки вам лизать.

— Зачем звать, он давно здесь, — парировал невозмутимый механический голос и приказал: — Покажись!

Воздух в углу комнаты знакомо уплотнился, и через мгновенье там возникла знакомая зеркальная фигура. От изумления у Артема подкосились ноги, и он плюхнулся на стул.

Этого не могло быть! Перед тем, как погас свет, экзекутор был в столовой. Артем прекрасно помнил, как окровавленный меч рванул на перехват воплощающихся вампиров. Не мог же он со всеми тремя управиться за считанные секунды. С Залейкиным минут пять возился, убил быстро, но пока расчленил, сжег…

«А я первым покинул столовую. Без проволочек сел в лифт. Поднялся, и сразу прошел в комнату, — вереница мыслей стремительным хороводом завертелась у Артема в голове. — И вдруг выясняется — экзекутор уже тут как тут!»

— А как же вампиры в столовой? — растерянно пробормотал Артем, наблюдая, как зеркальная фигура вновь растворяется в воздухе.

— С ними покончено, — заверил Хозяин.

— Не беспокойся, господин экзекутор не станет тебя наказывать за дерзость в беседе со мной, — пообещал Хозяин, по-своему растолковав причину резкой перемены настроения собеседника. — Я спровоцировал разговор. Рад, что он получился таким эмоциональным и откровенным. Оставляю тебя обдумывать услышанное. И жду вечером на новый киносеанс. Постараюсь вас не напугать, а порадовать.

— Больше не скрываете время суток? — удивленно поднял брови Артем. Он посмотрел на часы — было без четверти одиннадцать — и сделал мысленную засечку: «дня».

— Не скрываю, — подтвердил Хозяин. — Да, и вот еще что, — продолжил после короткой паузы, — о вампирах прислуге ни слова. Иначе, сам понимаешь, мне придется ее убить.

Механический голос смолк, на сей раз окончательно.

Артем сменил ботинки на тапочки. Убрал одежду в шкаф. И в одних трусах плюхнулся на застеленную горничной кровать. По телевизору шла старая черно-белая комедия «Веселые ребята». Артем прибавил звук и стал смотреть. После сытного, как только что выяснилось — утреннего завтрака неодолимо тянуло в сон. Артем мужественно сопротивлялся, предпочитая мифическим объятьям Морфея вполне земные — милой горничной, обещавшей прилететь на крыльях любви. Томительное ожидание растянулось на долгие полчаса, по истечении которых Артем заснул, так и не дождавшись обещанного.

Во сне он как будто заново оказался в столовой. И первый вампир, в которого перевоплотился бедолага Залейкин, живой и невредимый сидел на месте очкарика рядом с Артемом. Кроме них за столом больше не было ни души.

— Кррровь сладка и горррька, — прорычал вампир, глядя на противоположный край изогнутого стола, и, чуток подумав, добавил: — Одновррременно. Как жизнь и смерррть.

— Что? — не понял такой пространной фразы Артем.

— Вместе с ней ты выпиваешь чужие мечты и стрррахи, перррежитые рррадость и горрре. Это прррекрррасно! — вампир развернулся лицом к собеседнику, улыбнулся, демонстрируя два ряда тигриных зубов, и прорычал: — Брррат!

— Не брат я тебе, — отшатнулся Артем.

— Я не пррринуждаю. Все рррешает кррровь. Выборрр за ней.

— Да какой еще выбор. Не хочу я никакого выбора, — замахал руками Артем, проснулся и завопил от ужаса уже наяву, обнаружив перед лицом два огромных бездонных глаза.

— Эй, ты чего, успокойся, пожалуйста, — запричитал знакомый звонкий голосок. — Прости, я тебя напугала. Мне померещилось, когда ты спал, у тебя нос стал уменьшаться, а уши, наоборот, расти. Нагнулась, чтобы лучше рассмотреть. Видимо, задела случайно и разбудила.

Успокоившийся было, как только признал хозяйку глаз-колодцев, Артем насторожился вновь.

— Чего-чего ты там про нос и уши мои говорила?

— Да в порядке у тебя все и с носом, и с ушами, — заверила девушка, игриво взлохматив выбившиеся во сне из хвоста космы. — Говорю же, померещилось мне.

— Почему так долго не приходила? — сменил тему Артем. — Я тебя ждал, ждал и заснул. За опоздание будешь наказана. Ну-ка иди сюда. — Он метнулся к стоявшей у края кровати девушки, ухватил за бедро и потянул на себя.

— Да погоди ты, ой, погоди, — завизжала горничная, пытаясь оторваться и устоять на ногах.

Артем легко преодолел далеко не отчаянное сопротивление, повалил девушку на кровать и, развивая успех, тут же заткнул визжащий рот жарким поцелуем. Пленница еще пару раз дернулась, вынуждая Артема сильнее и сильнее сжимать объятья, и затихла, расслабилась и сама стала активно отвечать на ласки мужчины…

Прерванный вспышкой страсти разговор возобновился через полчаса, когда они счастливые и довольные откинулись на смятые одеяло и простыню, смакуя пережитые ощущения.

— Я капельницу собирала. Дожидалась, пока Хозяин лекарство твое приготовит. Вот и задержалась, — объяснила горничная. — Кстати, нужно срочно ее тебе поставить. — Она чмокнула любовника в щеку и, ловко увернувшись от его рук, вскочила на ноги. Не одеваясь, подошла к столу, взяла приготовленную капельницу и стала прилаживать к прикроватной стойке.

При виде литровой бутыли, до горлышка наполненной кроваво-красным препаратом, у Артема мороз пробежал по спине. Тут же вспомнился вампир из сна, рычащий: «Все рррешает кррровь», а следом смущенно улыбающаяся горничная, добавила: «Мне померещилось, когда ты спал, у тебя нос стал уменьшаться, а уши, наоборот, расти».

Пока оцепеневший пациент отрешенно разглядывал потолок, горничная беспрепятственно прикрутила бутыль с препаратом к стойке на спинке кровати, присоединила и наладила систему гибких прозрачных трубочек. Но стоило коснуться спиртовой ватой сгиба руки, как Артем ожил, отдернул руку и, пряча от нацеленной в вену иглы, задвинул за спину.

— Артем, ты чего? — опешила от его реакции горничная. — Давай руку, я жгут тебе наложу.

— Не дам. Не хочу больше капельницу.

— Да что ты, как маленький. Хочу