Генеральный попаданец 7 - Ал Коруд

Первая попытка насильственного присоединения Кувейта к Ираку была предпринята летом 1961 года, когда эмират стал независимым государством. Глава республиканского режима генерал Абдель Керим Касем отказался признать независимость Кувейта, заявив, что эмират является частью Ирака. К кувейтской границе были подтянуты войска. Однако попытки Касема овладеть Кувейтом окончились провалом. Шейх Абдалла обратился за помощью к Великобритании, оперативно направившей в Кувейт свой воинский контингент. Не получили действия Багдада поддержки и в арабском мире. Более того, Ирак фактически оказался здесь в изоляции. По решению Лиги арабских государств в Кувейт подразделения своих армий направили Саудовская Аравия, Египет, Иордания и Судан. С их прибытием из страны эвакуировались британские войска.

После свержения генерала Касема в феврале 1963 года и прихода к власти в Багдаде первого баасистского режима начались переговоры между Ираком и Кувейтом об установлении нормальных двусторонних отношений. В итоге 4 октября 1963 года Ирак признал независимость Кувейта. Было также заключено соглашение о предоставлении Кувейтом Ираку займа в размере 35 миллионов фунтов стерлингов сроком на 25 лет.

При мне еще в начале семидесятых мы вынесли англичан из Персидского залива. Даже артиллерийских крейсеров хватило при поддержке бомбардировщиков с аэродромов Ирана. Правда, шах не желал нам сдавать их под базы, да и с портами шел на уступки крайне неохотно. Поэтому держать постоянно флот в Персидском заливе нам было накладно. Ближайшая база в Бербере и в южном Йемене. Словил шах звезду. Но пока сместить его не удается. Наши люди провели тщательный анализ и дали неблагоприятный прогноз. Этот деятель так и не создал вменяемую оппозицию. Режим стал мягче, но не настолько, чтобы опираться на вменяемую партию. Это наша серьезная внешнеполитическая неудача.

Так что Кувейт в данный момент защищают иранские войска. Вот у них база там есть. Сами же мы и продавили еще в 1973 году. Тогда хотели контролировать пул государств-нефтедобытчиков. Но времена меняются, пора менять и нашу тактику. Уперлись рогом в Европу и Азию, вот и прозевали собственную игру шаха.

— Иранцы перебрасывают дополнительные силы ПВО, просят помощи нашей транспортной авиации.

— Что ты думаешь?

«Франт» понимает, что это не просто вопрос. Но отвечает быстро, значит, сам уже прорабатывал.

— Пусть сами выбираются. Шах давно не получал крепкой пощечины. Да и саудовцы тут же начнут беспокоиться. А рядом из серьезных сил только мы.

— Согласен. Тогда, товарищи, закругляемся. Свежую информацию передадите мне по сети. Но с этого часа объявляется «оранжевый» вариант службы.

Никто не задавал лишних вопросов. Выше только «красный режим». Но я предчувствую «большой кипешь». Нажимаю кнопку селектора:

— Соедините с Трояновским.

К вечеру на дачу подъехал Примаков. По мне человек крайне мутный, но хороший специалист по Востоку. И его муть там как раз в тему. Вот и сейчас, как в ту историю он занимается тайной дипломатией.

— Евгений Максимович, нужно начать готовить операцию «Преемник». Займитесь, пожалуйста, этим вопросом лично.

— Иран?

— Да. Считаю, что шах текущую партию проиграет, и армия выступит после него. У вас есть кандидатура?

Примаков кивает:

— И не одна. Но будет президентская республика.

— Что делать с шахом, решайте по возможности. Считайте, что моя санкция получена.

Тайный дипломат смотрит на меня внимательно. По уму должна быть санкция и Генсека. Но обычно Машеров не очень любит влезать в тайные операции. У него с войны тяга к чистоте. И не мне его винить. Так что возражений не будет. Оставлю грязную работу себе. Потому что я видел иное будущее. В конце концов, именно мое кровавое вмешательство приносит десяткам миллионов людей благо. Да и жизнь спасает. Во Вьетнаме войну вот раньше остановили. Ханою это как серпом по яйцам, но зато сколько народу сберегли от бойни. Пусть теперь своим примером показывают преимущество социалистической системы.

Глава 17

10 апреля 1977 года

Кремль, Москва. Проверка на зрелость

Я прибыл в Кремль пораньше. Сам поднялся «На высоту». Машеров использовал мой кабинет, даже капительного ремонта делать не стал, посчитав лишними тратами. Разве что поменял картины на стенах и книги на полке. Ему понравился мой хай-тек и светлое оформление кабинета. Вот комната для отдыха стала иной, более собранной. Ну и, конечно, изменился ПС. Небольшая с тумбочку размером машина и внушительного вида монитор. Думаю, лет через семь-восемь он станет больше похож на тот, что я видел в девяностые.

— Леонид Ильич!

— Здравствуй, дорогой.

— Что так рано? — Машеров оторвался от чтения сообщений на мониторе. Быстро привык к техническому прогрессу.

— Да вот решил проведать, пока все не собрались. Ты как, справляешься? — я уселся в первое к генсеку кресло у окна.

Генеральный отодвинулся от ЭВМ и откатился на свое место. Наличие колесиков на кресле ему очень понравилось. Затем внимательно глянул на меня.

— Справляюсь. Хотя было непросто.

— Еще бы! Удар был крепким.

— Считаете, что они пошли в наступление?

— Жди еще ударов. Я внимательно слежу за обстановкой.

Машеров откинулся в кресле и протер лоб салфеткой. Еще во время его подготовки к должности ему поведали о тайной расстановке фигур на столе мировой политики. Бывший лидер Белоруссии оказался впечатлен. Еще бы! Все совсем не так, как виделось в официальных сообщениях. И вспоминая тот бред, что происходил в мое время, у меня зла не хватало. ЦК и правительство занималось всем, только не тем, чем следовало. Не боролись за интересы державы в глобальном смысле. Разве что армия и флот поставили себя в нужную позицию.

Поэтому у нас и нет той помощи бесчисленным просителям в виде псевдокоммунистических и рабочих движений. Мы работаем сейчас с европейской общественностью напрямую, предоставив местным партиям самостоятельность. Вот и понесло из левых кого куда. Особенно французов. Кстати.

— К тебе французская делегация не напрашивалась на рандеву?

Машеров закатал глаза:

— Не то слово! Вцепились клещами. Пока отправил к Патоличеву в ЦК.

— Сам с ними поговорю.

— Что им нужно, Леонид Ильич?

— Не нравится наша конфронтация в их правительством. Будто бы мы мешаем общеевропейскому согласию.

— И это после последних событий? Оборзели?

Я развожу руками:

— Они говорят нам то, что их просили передать.

— Коммунисты?

— Из них такие же коммунисты, как из нас анархисты. Петр Миронович, забыл, чему