Эдем (полный перевод) - Станислав Лем

Доктор, не сказав ни слова, выбежал из лаборатории. Через минуту он вернулся с аптечкой первой помощи при радиационных поражениях. Двутел сначала как будто хотел воспротивиться непонятным процедурам, но потом позволил делать с собой все что нужно.

– Надень перчатки! – крикнул Физик Доктору, который голыми руками трогал кожу лежащего двутела.

– Разбудить остальных? – неуверенно спросил Кибернетик.

Он стоял у стены, опустив руки. Доктор натягивал толстые перчатки.

– Зачем? – сказал он и наклонился. – Пока ничего… Эритема появится через какие-нибудь десять-двенадцать часов, если…

– Если бы мы могли с ним договориться, – буркнул Физик.

– Переливание крови… Но как? Откуда? – Доктор смотрел перед собой невидящим взглядом. – Тот, второй! – вдруг воскликнул он, заколебался и добавил тише: – Нет, не могу, пришлось бы сначала исследовать кровь обоих на агглютинацию – у них могут быть разные группы…

– Слушай, – Физик оттянул его в сторону, – дело плохо. Боюсь… ну, понимаешь? Он должен был пройти по зараженному пятну, как только упала температура: в районе микроаннигиляционной реакции всегда образуется много радиоизотопов. Рубидий, стронций, иттрий и все прочее. Редкоземельные элементы. Он пока еще ничего не чувствует, самое раннее завтра – так я думаю. У него в крови есть белые тельца?

– Да, но они выглядят совершенно иначе, чем у людей.

– Обильно размножающиеся клетки поражаются всегда одинаково, независимо от вида. Он должен иметь несколько большую сопротивляемость, чем человек, но…

– Откуда ты знаешь?

– Потому что радиоактивность грунта здесь почти в два раза выше, чем на Земле; значит, они в определенной степени могут быть к ней приспособлены. Твои антибиотики здесь, конечно, ни к чему?

– Само собой; тут должны быть какие-то совсем другие бактерии…

– Так я и думал. Знаешь что? Мы должны, прежде всего, пообщаться с ним в полной мере… Выяснить как можно больше. Реакция наступит самое раннее через несколько часов…

– А! – Доктор быстро взглянул на Физика и опустил глаза.

Они стояли в пяти шагах от полулежащего двутела, который не спускал с них бледно-голубых глаз.

– Чтобы вытянуть из него как можно больше, прежде чем… он умрет?

– Я думал не об этом, – сказал Физик. Он старался сохранить спокойствие. – Я полагаю, что он будет вести себя, как человек. Психическое равновесие он сохранит в течение нескольких часов, потом наступит апатия – ты ведь знаешь. На его месте каждый из нас думал бы прежде всего о выполнении задания.

Доктор пожал плечами, посмотрел на Физика исподлобья и вдруг улыбнулся:

– Каждый из нас, говоришь? Да, возможно, зная, что произошло. Но он пострадал из-за нас. По нашей вине.

– Ну и что из этого? Для тебя важно какое-то искупление? Не будь смешным!

На лице Физика выступили красные пятна.

– Нет, – сказал Доктор. – Я не согласен. Понимаешь, это, – он показал на прилегшего двутела, – больной, а это, – он стукнул себя в грудь, – врач. И остальным здесь делать нечего.

– Ты так считаешь? – глухо сказал Физик. – Но это наш единственный шанс. Мы ведь не сделаем ему ничего плохого. Это не наша вина, что…

– Неправда! Он облучился, так как шел по следу Защитника! А теперь довольно. Нужно взять у него кровь.

Доктор подошел к двутелу со шприцем. Секунду стоял над ним, как бы колеблясь, потом вернулся к столу за другим шприцем. На оба насадил иглы, вынутые из гамма-стерилизатора.

– Помогите мне, – обратился Доктор к Кибернетику. Он шагнул к двутелу. На его глазах обнажил руку. Кибернетик ввел иглу ему в вену, всосал немного крови, отступил назад, тогда Доктор взял другой шприц и, прикасаясь им к коже лежащего, нашел сосуд, взглянул двутелу в глаза, потом воткнул иглу. Кибернетик стоял над ними. Двутел даже не вздрогнул. Его светло-рубиновая кровь наполнила стеклянный цилиндр. Доктор ловко вытащил иглу, прижал кровоточащую ранку кусочком ваты и вышел, высоко держа шприц.

Физик и Кибернетик переглянулись. Кибернетик еще держал в руке шприц с кровью Доктора. Он положил его на стол.

– И что теперь? – спросил Кибернетик.

– Он мог бы нам все рассказать. – Физик был словно в горячке. – А этот – этот!

Вдруг он посмотрел Кибернетику в глаза.

– Может, их разбудить? – повторил Кибернетик.

– Это ничего не даст. Доктор скажет им то же самое, что и мне. Есть только одна возможность – он… должен сам решить. Если бы он захотел… Доктор не сможет ему препятствовать.

– Он? – Кибернетик изумленно посмотрел на Физика. – Ну хорошо… Но как же он решит? Ведь он ничего не знает, а мы не можем ему рассказать.

– Еще как можем, – холодно произнес Физик. Он смотрел теперь на стеклянный цилиндр с кровью, лежащий около стерилизатора. – У нас есть минут пятнадцать, прежде чем Доктор пересчитает его красные кровяные шарики. Давай сюда доску!

– Но это же не имеет никакого…

– Давай доску! – крикнул Физик, собирая кусочки мела.

Кибернетик снял со стены доску, они вместе установили ее напротив двутела.

– Мало мела! Принеси из библиотеки цветной!

Когда Кибернетик вышел, Физик схватил мел и начал быстро рисовать большую полусферу, в которой находилась ракета. Чувствуя на себе бледно-голубой неподвижный взгляд, он рисовал все быстрее. Кончив рисунок, он оборачивался к двутелу, напряженно смотрел ему в глаза, пальцем тыкал в доску, вытирал ее губкой и рисовал дальше.

Стена полусферы – целая. Стена – и перед ней Защитник. Рыло Защитника – и вылетающий из него заряд. Он нашел кусочек фиолетового мела, замазал им часть стены перед Защитником, пальцами растер мел, образовалось отверстие, окруженное фиолетовым потеком. Силуэт двутела. Физик подошел к гостю, прикоснулся к его торсу, вернулся к доске, стукнул мелом по нарисованной фигурке, стер с доски, еще раз поспешно изобразил толсто обведенную фиолетовым дыру в стене, в ней – двутела, потом стер все вокруг. На доске остался только контур большой фигуры. Физик, стоя так, чтобы двутел мог видеть каждое его движение, начал медленно втирать раскрошенный в пыль фиолетовый мел в ноги выпрямившейся фигуры. Обернулся. Малый торс двутела, который до этого покоился на надутой Доктором резиновой подушке, медленно приподнялся, обезьянье лицо с разумными глазами отвернулось от доски и уставилось на Физика, как бы задавая молчаливый вопрос.

Тогда Физик кивнул головой, схватил жестяную банку, пару защитных