Восхождение Плотника. Том 4 - Антон Панарин

Глава 22

После трудового дня, я нырнул в Щуру. Проплыл метров пятьсот в сумме, а после вылез на берег толком не ощущая холода. За эти недели я наловчился управляться с живой. Если направить слишком большой объём энергии в подкожный слой, то он согревает плохо.

Появляются точки где нагрев слишком большой и точки где тепла практически нет. Это как на один участок кожи положить тлеющий уголь, а на другой кусок льда. Ощущения так себе.

Методом проб и ошибок, я научился формировать тончайший поток живы, распределяя его ровным слоем по всему телу. Так стало заметно теплее, да и расход живы уменьшился втрое.

Выбравшись на берег, я зашагал в сторону деревни и у самого холма мне преградила путь здоровенная тень. Мужик был не просто крупный, а именно огромный, на целую голову выше меня, а я по местным меркам не коротышка. Плечи у него были такие, что в дверной проём старостиного дома он бы протиснулся только боком и с натугой, а кулаки свисали вдоль бёдер здоровенными кувалдами.

Рядом с этой громадиной даже Петруха выглядел бы подростком, а ведь Петруху в деревне считали самым здоровым мужиком. Этот же запросто сломает Петруху пополам и даже не вспотеет. Таких амбалов в округе можно было сосчитать по пальцам одной руки, причём моей искалеченной руки на которой всего то три пальца.

— Чего тебе, Фома? — Спросил я вытирая капли воды с лица.

— Да так, спасибо хотел сказать за то что принял и спросить. — Пробасил Фома.

— Спрашивай быстрее, пока я в ледышку не превратился. — Улыбнулся я.

— Да вопрос то простой. Ты староста просто любишь в воде яйца морозить, али тренируешься?

Я пристально посмотрел на него и почувствовал что по телу амбала тонким слоем распределена жива. Вот это фокус. Причём, это настолько тонкий слой живы, что случайно его и не заметишь вовсе. Нужно именно всматриваться.

Передо мной стоял путник. Человек, который чувствует живу и умеет ей пользоваться. Если считать меня, Тараса и Пелагею, то он четвёртый путник в Яриловке. Для защиты поселения такие люди критически важный ресурс. Ведь напади на нас ещё один волколак или если у лешего поедет крыша, то снова получим десятки свежих могил. Путники же могли бы отразить напасть малой кровью.

— Думаю ты и так знаешь ответ. — Хмыкнул я.

— Знаю. — Кивнул Фома. — Просто не знал как начать разговор.

— Ну для начала, неплохо бы рассказать что ты умеешь. — Улыбнулся я.

— Не сказать что много. — Поскромничал Фома. — Живу чую с детства, пользоваться ею умею. Но если говорить начистоту, то я только две вещи освоил. Могу слух усилить, ну и кулаки напитать живой. Кулаки вообще лучше всего выходят, — он сжал правый кулак, и костяшки побелели от напряжения, а по пальцам скользнуло едва заметное свечение, которое тут же погасло. — Батя научил, а его дед учил, а деда прадед. У нас в роду все мужики здоровые и кулаками махать горазды. Только жива не в каждом просыпается. Мне повезло, а вот братьям нет, они обычные.

— Выходит ты не плотник, а скорее воин? — Спросил я с прищуром.

— Да какой я воин, — фыркнул Фома и махнул ручищей. — Воины в дружинах служат, а я по ярмаркам катался, на кулачные бои, да морды бил за монетку. Ну и так, на улице случалось кулаки почесаться. Люблю подраться, чего уж там.

Я смотрел на Фому и понимал что закалка с плаванием прекрасно развивают выносливость, силу, да и ёмкость каналов тоже. Но есть одна область, в которой я проседаю настолько, что при серьёзной стычке помру в первые же секунды. И эта область — рукопашный бой.

В прошлой жизни я дрался на стройке и в подворотнях. Каждый раз это был не бой, а хаотичное размахивание руками с надеждой попасть по чужой физиономии раньше, чем попадут по моей.

Шестьдесят восемь лет жизненного опыта, из которых ноль лет потрачено на изучение боевых искусств. Сейчас же жива компенсирует отсутствие техники увеличивая физическую силу до неприличия и это работает против обычных людей. Сражаясь против подготовленного бойца владеющего живой я едва не помер месяц назад. А значит…

— Фома, раз тебе заняться нечем, то может почешешь кулаки об мою морду? — поинтересовался я.

Фома моргнул и вытаращился на меня с таким выражением, будто я предложил ему съесть живого ежа.

— Староста, ты чего? Я тебе по гроб жизни обязан, как же я тебя лупить то стану?

— Ты? Меня? Лупить? — Насмешливо произнёс я. — А ты уверен, что у тебя получится хотя бы меня коснуться?

Благодарность в глазах Фомы исчезла, уступив место чему-то первобытному и азартному. Глаза сузились, губы растянулись в оскале, обнажив крупные крепкие зубы, и на секунду этот здоровенный мужик стал похож на медведя вылезшего из берлоги.

— Хэ! А гонора тебе не занимать. — выдохнул он и снял тулуп, бросив его на снег. — Ну давай проверим, кто кого.

Я повернул шеей из стороны в сторону, хрустнул поясницей и мне на мгновение показалось, что я готов к чему угодно. Показалось, разумеется, потому что через три секунды Фома доходчиво объяснил мне, что значит «уметь драться».

Он рванул вперёд с какой-то неописуемой яростью и скоростью не свойственной для его габаритов. Я ожидал размашистого удара правой, потому что крупные мужики обычно бьют именно так, от плеча и со всей дури. Но Фома лишь обозначил удар, а после так влепил мне левой, что я отлетел назад и ощутил что по левой скуле бежит тёплый ручеёк крови.

— Ого! Ещё стоишь? Не часто я такое вижу! Ха-ха-ха! — Загрохотал Фома и снова ринулся в атаку.

Правый кулак просвистел над моей головой, но я успел поднырнуть под руку. В ответ пробил двойку по корпусу целя в солнечное сплетение и печень. Оба удара достигли цели, однако кулаки будто врезались в железобетонную конструкцию, от чего даже кости заныли.

— Вот это другое дело! — Рявкнул Фома и ударил левой целясь в висок.

Я едва успел подставить локоть, и кулак врезался в предплечье с такой силой, что рука онемела от пальцев до плеча.

Я отступил и попытался достать его прямым в подбородок.