Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

выплеском тоже не вышло из-за полной утраты контроля над сверхэнергией. А дальше чужая воля лишила всякой подвижности, оказался не в силах ни пошевелиться, ни даже просто вздохнуть. И более того — мне начали сплющивать грудную клетку, выдавливая из лёгких воздух.

Накатила паника, я задёргался, только без толку — перебороть натиск сверхсилы не вышло, мои навыки оперирования энергией заведомо уступали умениям убийцы. В груди разгорелось пламя, в глазах яркими блёстками засверкало подступающее беспамятство, и в панике я замотал головой. Именно эти резкие рывки и заставили с бешеной скоростью закружить по небу половинку луны — словно крупье движением пальца запустил в противоход вращению рулетки сияющий шарик.

Резонанс!

Сознание стремительно меркло, но я успел вколотить себя в то неповторимое состояние, которое испытал в подвале Кордона, и моя ставка сыграла. Одна за другой в чёрном небе замерли всполохами стробоскопа серебристые половинки луны, а когда их стало тринадцать — будто совпали выемки на бородке ключа, в меня ледяным потоком хлынула сверхсила.

Чужая энергетическая конструкция лопнула, противника отбросило назад и покатило по земле. Да я и сам не устоял на месте, отлетел к стене. Врезался в неё, и по доскам во все стороны расползлось пятно изморози, дыхание вырвалось облачком пара, воздух обжёг лёгкие невыносимым холодом.

Но — плевать! Главное — дышу!

Дышу и живу! И умирать не собираюсь!

Внутри в бешенном ритме раскручивался практически неуправляемый энергетический волчок, и я решил не терять время на его обуздание, ведь нож — вот он, под ногами лежит. Я отодрал от стены примёрзшую к доскам одежду, нагнулся, стиснул рукоять, рванул к противнику.

И — не успел.

Тот резко выпрямился и выкинул перед собой руку, у меня на пути словно невидимая стена возникла. Врезался в неё так, что клацнули зубы, но с подобного рода преградами уже сталкивался, поэтому задействовал не мышцы, а силу воли. Продрался!

Убийца только и успел охнуть, когда движением снизу вверх сунул ему под рёбра клинок. Удар заставил противника согнуться, и левой рукой я вцепился в его длинные чёрные волосы, потянул шевелюру вниз, не позволяя выпрямиться, и продолжил бить, бить и бить ножом.

Раз! Другой! Третий!

Незнакомец не устоял на ногах и повалился на землю, а я вдруг осознал, что вот-вот взорвусь из-за распиравшей изнутри энергии. Та стремительно вливалась, переполняла и грозила выжечь изнутри, а то и просто сжечь своим ледяным огнём. Волосы встали дыбом, энергия начала выплёскиваться наружу, кожу закололи электрические разряды, засверкали в ночном мраке голубоватые искорки, по траве во все стороны побежала изморозь.

Чёртов резонанс! Я попросту не умел оперировать такой прорвой сверхсилы!

Спасли рефлексы. Когда над ограждением возникли голова и плечи взобравшегося на крутой берег крепыша, тело среагировало ровно как и минуту назад, только на этот раз — совершенно самостоятельно. Вскинулась рука, выплеснулась в нового противника вся накопленная энергия разом.

Взметнулся вихрь земли и гравия, следом хлопнул запоздалый выстрел. Рукотворное торнадо снесло в сторону отправленную в меня пулю, и та с сочным шлепком угодила в дощатую стену. А ещё — на небе разом погасли двенадцать фантомов и осталась одна-единственная половинка луны.

Резонанс больше не вливал в меня сверхэнергию, и я сделал единственное, что сейчас оставалось, — бросился наутёк. Следом грохнуло ещё два выстрела, но обзор стрелку перекрывало пыльное облако, и я невредимым заскочил за угол туалета, метнулся под прикрытием длинного строения к спасительной опушке леса. С разбегу вломился в кусты, получил по лицу колючей еловой лапой и рванул дальше, понемногу забирая в сторону.

Вновь хлопнул выстрел, ещё и ещё один. Потом наступила тишина.

Ушёл!

Какое-то время я продолжал бежать, постепенно замедляя и замедляя темп, потом навалился на шершавый ствол сосны и согнулся в приступе рвоты. Немного очухался и поплёлся прочь, выбрался на какую-то прогалинку и уставился на правую руку, чуть ли не по локоть залитую чужой липкой кровью. И нож. Пальцы до сих пор так и стискивали рукоять ножа.

Накатила нервная дрожь, и я принялся вытирать ладонь о лесную траву, но сразу это занятие бросил. Нужно было спешить. Нужно было сообщить о случившемся в комендатуру — ведь уцелевший убийца вполне мог остаться и попытаться довести задуманное до конца. Вот только покоя не давал тот немаловажный факт, что террористы не просто приехали к лодочной станции на броневике с эмблемой ОНКОР, они, ко всему прочему, были одеты в форму бойцов отдельного корпуса.

Переоделись или довелось схлестнуться с сослуживцами?

«Полетят головы», — сказал тот, с чётким классическим выговором, которого я…

…которого я зарезал!

Я убил человека. Я — убийца!

Меня снова вырвало, на этот раз — исключительно от нервного напряжения, одним только едким желудочным соком, но зато следом из-за выплеснувшегося в кровь адреналина как-то разом прояснилось в голове.

Итак, если те двое были из корпуса, если дело не в происках каких-то внешних врагов, а исключительно во внутренних интригах, то кому я вообще могу доверять?

Вопрос на миллион…

Часть третья: Деформация

Глава 1

Прихватили меня на пропускном пункте при попытке проскользнуть на территорию комендатуры.

Ну да — до того я сначала пробирался через лес, а потом бежал глухими окраинными задворками, не решаясь ни обратиться за помощью к полицейским, ни попытаться остановить выехавших на ночное патрулирование коллег.

У первых рассказ подвыпившего молодого человека, перепачканного в крови, наверняка бы вызвал известного рода скептицизм, а что касается вторых… Я просто боялся нарваться на соучастников террористов, планировавших расстрел парохода. Умом понимал, что вероятность такого развития событий чрезвычайно низка, но вот не шла из головы сцена, увиденная в кино и всё тут. Рванул прямиком в расположение.

Вот на контрольно-пропускном пункте и тормознули караульные. С загулявшими курсантами разговор был короткий, а куковать до утра в камере нисколько не хотелось, выложил сержанту свой единственный козырь.

— Вызовите капитана Городца!

Пока бежал, всё хорошенько обдумал, но только теперь осознал, сколь жалко и нелепо прозвучало требование поднять посреди ночи с постели капитана. Протрезвел, не иначе…

Рядовые хохотнули, начальник караула тоже не потрудился скрыть скептическую ухмылку.

— Вот прямо капитана, серьёзно?

Я ничего объяснять не стал, только поднял руку и покрутил ладонью, полностью оттереть кровь с которой так и не сумел. Сержант враз стал собранным и серьёзным, вытянул меня в круг света, отбрасываемого фонарём, окинул цепким взглядом.

— Ну смотри, курсант, не та сегодня ночь, чтобы шутки шутить, — предупредил он.

Ничего