Тренер Гильдии Фамильяров 4 - Сергей Харченко

— Я его финансовый директор, — заявила Кира ледяным тоном. — И владелица галереи, в которой выставляется Белов. По всем финансовым вопросам обращаться лучше ко мне.

Белов обиженно моргнул, глядя на исчезающие в кармане Киры деньги, но спорить с ней не решился. Лишь с тоской посмотрел на своё ореховое творение, которое помощник Корепанова аккуратно снял со стены и потащил к выходу.

— С вами приятно иметь дело, — потряс руку помощника коллекционер, и отправился вслед за шедевром.

— Пожалуй, я тоже пойду, — улыбнулся довольный Зайцев, похлопав по стальному боку генератора. — Я оставлю грузчиков, они отнесут эту тяжесть куда нужно.

Мы поблагодарили спонсора, затем я подключил Родионыча. Старик повёл грузчиков, которые впряглись в носилки с оборудованием, в сторону комнаты с главным электрощитком.

Белов печально взглянул на анкерный болт, на котором ещё недавно висела его картина.

В холле повисла тишина. А затем…

— Вот так прибыль! Ха-ха! — звонко засмеялась Кира, похлопывая себя по карманам. — Я так растерялась, если бы вы знали. Впервые наверное, за всю свою жизнь.

Артём Сергеевич натянуто улыбнулся, шумно засопел, возмущённо посматривая на владелицу гильдии.

— Это ведь мои деньги, Кира, — заметил он. — Моё искусство. Я там каждый арахис клеем намазывал и приклеивал, несколько дней работал в поте лица.

Я решил вовремя погасить вспышку звёздной болезни новоиспечённого гения.

— Артём Сергеич, не забывайте важную деталь, — спокойно заметил я, взяв на руки Живчика, который успел в ту же секунду обслюнявить половину моего лица. — Если бы не мусорные смерчи Живчика, ваши «купальщицы» получились бы лысыми.

— Почему это? — уставился на меня Белов.

— А ты не помнишь? — засмеялась Кира. — Корепанов показал на шелуху, сказав, что это волосы купальщиц… Ой, не могу!.. Ха-ха!

— Даже если и так… — начал было Белов.

— Согласитесь, это уже не так эстетично бы выглядело, — продолжил я, прерывая его. — Зайцев бы не обратил внимания. И не вызвал бы Корепанова. Так что это, можно сказать, командная работа.

Живчик звонко тявкнул, подтверждая свои соавторские права на композицию.

— Но если серьёзно… — добавил я, глядя на радостную Киру. — Артёму Сергеичу решать сколько он готов выделить в казну гильдии. Без его трудов мы бы не получили этих денег.

Кира тяжело вздохнула. Расставаться с наличностью для неё было сродни физической боли. А Белов протянул руки, получая назад деньги.

— Артём, ты же знаешь ситуацию в гильдии, — с нажимом произнесла Воронцова, умоляюще вглядываясь в его лицо. — Каждый рубль на счету. Вольеры, корма, аренда…

Белов задумался, понимающе закивал.

— Да всё я понимаю, Кира. Не дурак, — вздохнул он, пересчитав то, что он получил из рук Киры. — Вот, этого хватит. Здесь как раз пять пачек. Сто тыщ. Я и этому рад.

— Спасибо, Артём, — обрадовалась Кира, приобняв его. — Ты нам очень помог.

— Да ладно, — выдавил улыбку Белов. — Завтра же займусь следующей картиной. У меня уже есть идея, из скорлупы грецких орехов.

— Вы лучше больше внимания гильдии уделяйте, Артём Сергеич, — осадил я его. — У нас финал завтра утром. Займитесь командой, а я скоро подойду.

Оставив окрылённого богатством Белова и обрадованную Киру, я направился в лазарет. Нужно было узнать как там поживает скутигера.

Полину я застал замершей над картонной коробкой, в которой копошилась Розочка. Вид у Дока был озабоченный.

Я подошёл ближе, заглянул внутрь. Состояние изумрудной многоножки мне не понравилось. По всем её сорока лапкам проходил лёгкий, но явно болезненный тремор. Усики безвольно поникли.

— Что с ней, Поля? Что-то с Ядром? — спросил я.

Полина нахмурилась, скрывая голографическое окошко смарт-браслета, взглянула на меня.

— Сорбент сработал, интоксикация отступает, — произнесла она. — Проблема в другом. Фералы-многоножки до жути прихотливы к среде обитания. Я уже говорила тебе вчера. Чтобы Ядро сформировалось правильно, ей нужна спец-капсула с идеальным микроклиматом и ферментированный корм. Я не могу точно утверждать, но похоже у неё стресс от перепада температуры и влажности. Тяжёлая акклиматизация в новых условиях. Вот то, что приходит на ум.

Я всмотрелся в дрожащее насекомое. Искорка жалобно прошипела на моём плече, Живчик уловил мой градус напряжения, и заскулил. А Сверчанский оживлённо зашуршал в кармане. И вряд ли от переживания за Розочку.

— Это может потерпеть? — спросил я, понимая, что сейчас бросать всё и ехать за капсулой непозволительная роскошь. И дело даже не в деньгах, а во времени. Полине нужно готовить реактивы для проверки состояния питомцев перед финалом, а не заниматься закупкой, вызовом настройщика и прочими отвлекающими задачами.

У нас на носу битва с «Хищниками». Вот что главное.

— Да, я понимаю ситуацию, — кивнула Полина. — Поэтому не тороплю. День-два она протянет без серьёзных последствий, ничего страшного не случится. Но потом капсулу всё равно придётся покупать, иначе Ядро начнёт деградировать.

— Не переживай, Поля, — хмыкнул я. — Возможно, купальщицы спасут Розочку. Мы купим ей эту капсулу.

Полина непонимающе моргнула, остановила на мне настороженный взгляд.

— Что? Какие ещё купальщицы?

— Долгая история. Я потом расскажу, — я отвернулся от стола. — Пора бежать на тренировку.

Первая половина дня превратилась в одну сплошную и довольно изматывающую тренировку. Я сидел на скамейке, поглаживая Искорку и слыша как у ног похрустывает косточкой Живчик. Но всё моё внимание было направлено в центр зала, где на моих глазах рождалась идеальная симфония хаоса.

Команда, наконец-то, начала привыкать к непривычным действиям.

Желешка, в которой Костя теперь мастерски поддерживал баланс воды, работала очень хорошо. Её тугие щупальца выстреливали точно, обвивая ноги Артёма Сергеевича и роняя его на маты прежде, чем помощник успевал замахнуться эспандером.

Дэнни научился концентрировать внимание Неона на главном. Барс почти не дёргался. Перемещался плавными рывками и успевал выставлять хрустальный барьер-«зонтик» ровно в тот момент, когда это требовалось для защиты Бублика или атакующей Матильды.

Варан, раздувая зоб вжимался в пол, выполнял идеальную стойку. Лера хорошо им управляла, и тактика глухой обороны работала как часы.

А пустынная лиса Анны превратилась в рыжую молнию. Матильда выписывала такие невероятные пируэты, совершая кинжальные выпады в сторону Белова, что я невольно залюбовался её грацией.

Артём Сергеевич, честно исполнявший роль непредсказуемого «Улья», был недоволен. Особенно, когда был сбит с ног в десятый