Проклятье Мидаса - Михаил Француз

стану обращать внимание на другие направления бизнеса, которые могут принести прибыль. К тому же: «Fairmont Ambassador Seoul» — это статус, мероприятия, связи… В конце концов, у того же «Самсунг» есть «Shilla Seoul», и никто не считает это странным, — пожал плечами я.

— Так то ж «Самсунг», — глубокомысленно заметил мужчина, положив свою ручку и откинувшись на спинку своего офисного кресла. — У них много чего есть.

— А, что «Самсунг»? — пожал плечами я. — Всего-то около триллиона долларов капитализация.

— Даже так? — поднял в удивлении свои брови мой собеседник. — «Всего-то»?

— Да, — не отвёл от него глаза я. Может, это и глупо, но данная «мягкая» игра начинала нервировать. Я ведь всё ещё ждал главный, можно сказать, сакраментальный вопрос: «Откуда деньги, Зин?» Не то, чтобы я был готов на него отвечать, но, неужели же он мне его так и не задаст?

Не задал. Вместо этого, задал другой, несколько более неожиданный.

— А, чего вы вообще хотите, инженер Ким? — вернув брови наместо, с прежней доброжелательностью спросил он.

— Но, я ведь уже сказал: владеть и развивать… — чуть нахмурившись, недоумённо начал отвечать я.

— Нет, инженер Ким, я не об этом, — остановил меня жестом руки он. — Я не про KET сейчас. Я про более глобальную цель. Чего вы желает добиться? Чего достигнуть? В более общем смысле.

— Я… — начал было и сам остановился, задумавшись. А, ведь и правда? Чего я хочу? Не, чего я хотел полгода назад — это уже не важно, с тех пор, всё слишком сильно изменилось. Безвозвратно и полностью. Изменились условия, изменились возможности, изменились масштабы, изменился я сам. — Знаете… пожалуй… Я хочу построить новый конгломерат в Южной Корее. Создать свой собственный новый Чеболь. И KET — это первый шаг, первая ступень, первый блок в его основании.

— Международный? — мягко улыбнулся, как бы подбадривая и поощряя меня помечтать более масштабно и раскованно, он.

— Нет, — чуть подумав, нахмурился я. — Именно Корейский. Внутренний. Сбыт продукции и услуг — да, возможно и на экспорт, но сам конгломерат — полностью внутри: максимально возможная локализация производств, ресурсов и мощностей. А, главное — людей.

— Хм, какая необычная точка зрения.

— Чем же?

— Сейчас, как-то наоборот, все ориентируются на мир, на Запад, на Америку. Особенно молодёжь. Даже только по официальным опросам: более двадцати процентов корейцев мечтают накопить денег и уехать с ними из Хангук навсегда.

— А, кто их там ждёт? — невесело ухмыльнулся я. — Это психология паразита: насосаться крови на одном носителе, вытянуть из него всё, что только можно, ничего не давая взамен, после чего отвалиться и поползти искать нового… Загадить, захламить, развалить свой дом, чтобы бросить его и перебраться в другой, новый… чтобы начать делать то же самое уже там. Вместо того, чтобы привести в порядок, сделать уборку, провести ремонт, вложить силы, внимание и средства в ремонт старого… Глупо и недостойно, я считаю. А эти «западники»… паразитов никто не любит. И они никому не нужны. Там, в Америке, куда они все рвутся, они нужны только для одного: дождаться их и ограбить. Отнять всё то, что они накопили-вытянули из своей родины, перевели в конвертируемую форму и сами же доставили к их столу. Глупо и наивно. Лучше уж быть огромной жабой в своём болоте, чем жалкой лягушкой в океане. А ещё прекрасней: превратить гниющее болото в цветущий пруд. Я так считаю.

— Действительно… необычная точка зрения. И похвальная. Примерно так же думали ваши деды — наши родители, когда сами добровольно несли золото и жертвовали его государству, чтобы сделать Хангук великой… — мне показалось, что совершенно искренне вздохнул хозяин кабинета, возможно, вспомнив что-то личное.

— Ну, золота у меня пока нет, но есть деньги. И я собираюсь их вкладывать в Корею, в её реальный сектор. В производство, в рабочие места, в развитие и инфраструктуру. И… — замолчал я на какое-то время, затягивая многозначительную паузу. — Я не стал бы бездумно отбрыкиваться от мудрых советов со стороны людей, так же сильно любящих родину, как и я.

— Я рад, что и среди нового, молодого поколения есть такие рассудительные и патриотичные люди, как вы, инженер Ким, — улыбнулся он, поднимаясь из-за своего стола, подходя к так же поднявшемуся на ноги мне и подавая руку для пожатия.

Я, не будь дураком, протянутую руку принял, пожал. И даже ерепениться против «отеческого», покровительственного похлопывания по своему плечу не стал.

— Спасибо… — «смущённо» ответил ему я. — А, простите, как я могу к вам обращаться? А то, как-то… неудобно…

— Руководитель отдела Пак, — представился он. Максимально обтекаемо, но достаточно значительно. Организационно-штатная структура NIS, конечно, является закрытой, непубличной и регламентируемой информацией, но «отделов» в ней не так много… и целый «руководитель» — это совсем не слабо! Тем более, что встреча проходит не где-нибудь, а здесь, в центральной штаб-квартире разведки, в своём отдельном и достаточно высоком кабинете. Высоком — в буквальном смысле, по этажности.

— Руководитель отдела! — с чуть преувеличенным уважением повторил-протянул я. Не с восхищением — это был бы уже перебор, но довольно близко к нему. — А, как я смогу с вами связаться, если что?

— Не переживайте, инженер Ким, — отечески улыбнулся он, мягко подталкивая меня к выходу. — Мы с вами сами свяжемся, — и даже не добавил «если что» — пугает, гад! — А вообще, для координации с нашей службой, у вас в компании есть штатный куратор NIS, можете обращаться к нему с тревожащими вас вопросами.

— О! — округлил глаза я. — Даже штатный куратор есть! — знать бы ещё, для кого он «штатный», то есть, кто ему зарплату платит… хотя, чего это я? Естественно, платит компания! Разве где-то оно иначе работает?

— Давайте ваш пропуск, я подпишу, — протянул руку он. Я, незамедлительно вложил полученную ранее бумажку в эту руку. Ведь, прекрасно понимал, что без подписи этого человека на этой бумажке, без его отметки о времени посещения, меня из этого здания вообще не выпустят — первый же пост, ещё до лестницы остановит и задержит.

Дальше… Дальше было всё в обратном порядке: я вышел из кабинета, тот же агент меня принял «по эстафете», сопроводил вниз, где у меня проверили пропуск,