"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 - Максим Игоревич Крынов

портрет ее видела несколько раз. Вот только оказалось, что на портрет она была совсем не похожа: все же женщина в тридцать с небольшим выглядит несколько иначе, чем она же в шестьдесят и позже. И даже в следующем году, когда ей стукнет сорок, она все еще будет выглядеть совсем не старушкой — но вид у нее был сильно озабоченный. Впрочем, вид озабоченный у всех собравшихся был, за исключением разве что товарища Сталина и самой Веры.

Потому что вопрос нужно было решать очень важный — и важность вопроса дополнительно подчеркивалась суммой предстоящих затрат, указанной в розданном всем «предварительном проекте» будущей электростанции. Этот проект все внимательно изучали — опять-таки кроме Иосифа Виссарионовича и Веры, некоторые (то есть почти все) тихо задавали какие-то вопросы сидящим рядом физикам, и в зале совещаний стоял тихий, но всем давно привычный гул.

Иосиф Виссарионович, внимательно осмотрев собравшихся, наклонился к Вере и тихо спросил, добавляя толику шума в общий гул:

— А вам, смотрю, не интересно, что товарищи физики написали. Или вы раньше с проектом успели ознакомиться?

— Нет, не успела, к тому же это вообще не проект, а краткий перечень благих пожеланий. Очень благих, но всего лишь пожеланий, и поэтому я буду против.

— Даже так? По какой-то важной причине или вам просто идея не нравится?

— Пока мне не нравится идея, но давайте сначала послушаем Игоря Васильевича, возможно, он сможет мое мнение изменить.

— Разумное предложение. Тогда давайте начнем? Товарищ Курчатов, я думаю, что основные тезисы товарищи прочесть успели, а вы нас теперь посвятите в детали: тогда, мне кажется, многие вопросы, которые тут товарищи друг другу задают, прояснятся. Мы вас слушаем…

Игорь Васильевич детали прояснил, и если не все, то довольно много раскрыл довольно специфических деталей. И раскрыл их столь подробно и в то же время понятно даже для людей, в ядерной физике не разбирающихся, что никаких вопросов к нему после доклада не последовало. Точнее, один вопрос задал Валентин Ильич, и вопрос был о количестве нужного для строительства реактора сверхчистого графита — но Курчатов на вопрос ответил даже не заглядывая в конспект.

— Я вижу, что вопросов к товарищу Курчатову у нас нет, — прервал общее молчание Сталин, — поэтому единственный вопрос, который мы должны будем сегодня решить — это вопрос о выделении под этот проект полумиллиарда рублей…

— Нам не нужно сегодня решать этот вопрос, — с места подала голос Вера, — и нам вообще никогда этот вопрос не придется. Потому что мы выстроить такой атомный котел вообще не сможем…

— Почему не сможем? — очень искренне удивился Виталий Григорьевич.

— Потому что у нас никогда не будет требуемого для такого котла количества чистого графита.

— А графита почему не будет? Ведь предприятия НТК уже умеют его производить.

— Да, умеют, но для такого котла они его произвести не смогут.

— Старуха, — в разговор вмешался тихо до этого сидящий в стороне Лаврентий Павлович, — ты давай по существу говори, конкретику давай. Товарищи же не могут, если чего не поняли, вечером к тебе на чай в гости зайти и допросить с пристрастием. Поэтому не тяни резину за хвост, сразу возражения свои излагай… аргументировано.

— А я к этому и подошла как раз. Аргумент первый: графитовые реакторы нам нужны, они у нас уже неплохо работают. И десятимегаваттный, и на сто двадцать мегаватт…

— Но нам их не хватает для производства… — несмотря на то, что все присутствующие были «в теме», договаривать Лаврентий Павлович не стал.

— Да, не хватает, но нам производительности вполне хватит, если выстроить еще парочку стомегаваттников, или даже три. Там и технология отработана, и конструкция, да и с комплектующими проблем не будет.

— Но ведь новый котел заменит и существующие, и даже три еще не выстроенных…

— Не заменит, и я все еще пытаюсь объяснить почему, но меня постоянно прерывают.

— Хорошо, Вера Андреевна, товарищи пока помолчат, — сказал Сталин и внимательно всех сидящих в зале оглядел.

— Хорошо, я продолжу. Как химик продолжу. Угольный ректор всем хорош, но он, кроме исключительно полезного и страшно ядовитого плутония нарабатывает во внеземных количествах и углерод-четырнадцать. И слово «внеземной» здесь является точным научным термином: даже стомегаваттник этого радиоактивного углерода продуцирует на порядки больше, чем его образуется в земной атмосфере под действием космических лучей. Да, радиоактивность его невелика, у тому же бета-излучение его имеет невысокую энергию, но этот углерод гораздо более реактоспособен, чем углерод-двенадцать, и окисляться, превращаться в углекислый газ он будет гораздо быстрее. А с углекислым газом он будет попадать в растения, из них — в живые организмы. И, хотя он и не будет немедленно превращать эти организмы в мертвые, он будет здорово так подгаживать репродуктивной системе живых существ. Всех живых существ, включая человеческие. Я думаю, что прирост дебилов и уродов в человеческой популяции раз так в десять нам особой радости тоже не принесет, но если мутирует под воздействием такой слабой радиации какой-нибудь болезнетворный микроб или вирус…

— То есть, как я понял, вы и старые графитовые реакторы…

— А обещали меня не прерывать… Иосиф Виссарионович, давайте я сначала все скажу, а потом уже вы мне всякие вопросы и позадаёте. У меня в институте уже отработан довольно простой способ выделения радиоактивного изотопа из облученного графита, но во-первых, пока у нас есть именно лабораторная, а не промышленная технология, а во-вторых, все же для нейтрализации радиоактивного углерода нам потребуется реактор гораздо более мощный. Поэтому я категорически против мощного именно графитового реактора…

— Вы предлагаете заняться разработкой мощных водо-водяных реакторов? — с очень недовольным видом поинтересовался Курчатов.

— Ну, это тоже было бы неплохо… да, для начала в энергетических целях ВВЭР был бы оптимален, в том числе и по стоимости.

— Но водо-водяной большой мощности обойдется в разы дороже!

— Да, Игорь Васильевич, вы абсолютно правы. В изготовлении ВВЭР будет раза в два дороже угольного, но если учесть затраты на утилизацию реакторов после того, как они отработают свой срок… Я думаю, то есть я убеждена в том, что ваши реакторы прекрасно проработают и расчетные десять лет, и двадцать, и даже пятьдесят — но в конце концов его все равно придется утилизировать, и утилизировать так, чтобы остаточная радиация на месте, где он стоял, не превышала естественного уровня. Но тут надо иметь