Фантастика 2026-53 - Игорь Сергеевич Макичев

— Последняя необходимая формальность. — Из пальцев блондина прямо по воздуху потянулись лучики света, сплетаясь в подобие клавиатуры. — Авторизация. Имя.

— Мое?

Улыбка в ответ.

— Стас.

— И все?

Нет, конечно. Но собственное полное имя меня никогда не вдохновляло.

— Нужно что-то подлиннее.

Эх…

— Станислав Валерьевич.

— О, теперь достаточно.

И слава богу. Потому что про фамилию лучше не вспоминать.

— Лерыч. Хорошо звучит.

Не-ет! Ненавижу. Со школы.

— Что-то не так?

— Мм… Мне не нравится, когда меня так называют.

— Почему? Вполне благозвучно.

— Ну, знаешь ли, у нас с тобой разные понятия о…

— Стоп! Все. Понял. Моя вина.

О чем это он?

— Они ведь все подряд переводят.

Медузки-то? Видимо, да.

— И оригинальное звучание тоже замещается. Как я сразу не сообразил… Ну ничего, это поправимо.

Ага. К примеру, есть такая штука, гильотиной называется. Она вообще лечит сразу и от всех болезней.

— Ты слышишь результат трансляции, без оригинала. Можно было бы настроить в параллель, но тогда у тебя в голове постоянно будет фонить, а это не очень приятно.

Белый шум с утра до ночи? Еще бы.

— Есть другой способ. Если тебе нужно узнать, как то или другое слово звучит на самом деле, сообщи об этом пересмешникам, и они отключатся.

— Как?

— Снизят мощность нейронных связей.

— Да я не об этом! Как сообщать?

— За ухом.

— Что?

— Потрогай.

Небольшая припухлость. Шишечка.

— Надавишь на нее, и все.

— А потом?

— Еще раз надавишь. Простейшая кодировка.

Да, куда уж проще.

— Ну как? Хочешь услышать свое имя так, как его слышу я?

Страшновато что-то. Но хуже ведь получиться не может?

— Готов?

Не раздавить бы их только…

— Валяй.

— Таас. Вэл-Ирч.

Никогда не чувствовал себя одиноким, хотя родителям было, в сущности, чихать на мои детские развлечения и проблемы: вечно в высоком, духовном и словесном — такое вот жизненное кредо. Главное, они присутствовали рядом. Всегда кто-то присутствовал. Не стало предков? Их место заняла бабушка. И переход произошел настолько плавно, что ни сознание, ни подсознание не задавались на эту тему вопросами. Ни разу.

Да даже последние похороны… Прощание с останками всего значимого и важного для меня, и то не принесло тревогу. Пустоту? Пожалуй. Но та, домашняя, не напрягала. Не душила так, как нынешняя.

Провожать не надо, сказал он, плохая примета.

Соврал? Конечно. Наверняка испугался, что я не найду дорогу обратно. А может, просто не любит прощаний у трапа. Его право, в конце концов. Только когда все звуки, кроме тех, что отмечают жизнедеятельность приборов, стихли, наступила моя очередь бояться.

У тебя есть все, что нужно, сказал он.

Ага, так я и поверил! Хотя, если сказать по правде…

Встречались мне люди, похожие на блондина. Редко, мимолетно, зато ощущение оставляли — один в один.

Властные? Нет, просто уверенные. Например, в том, что любое их действие необходимо и достаточно. Отвечающие за каждое слово. Впрямую все это, конечно, не декларировалось, не лезло на рожон, как говорится, но чувствовалось прямо-таки кожей.

За такими людьми хочется идти. Неудержимо. Наверное, потому что и сам автоматически становишься частью чего-то намного более хорошего, правильного и достойного, чем ты есть в действительности. И пусть это чувство заемное, взятое напрокат или тайком стыренное, тяга с каждой минутой только усиливается.

Лидерство, как оно есть…

Не стоит беспокоиться, сказал он.

Ну конечно! А о чем тут вообще беспокоиться?

Ни одного знакомого. Ни единого представления о том, где нахожусь. Никаких знаний о мире, в который меня притащили. Ничего под руками, кроме…

Он все время шевелится, ключ этот разводной. Дрожит. Вибрирует. Гоняет по себе взад и вперед металлических мурашей, щекоча ладони. Живет полной жизнью, в общем. Своей собственной. И если долго и пристально смотреть на крохотных таракашек…

Нет, лучше зажмуриться. Представить, что все в порядке. Что холодная сталь под задницей и за спиной — это норма. Что мерный гул, заметный скорее на ощупь, чем на слух, — изысканная мелодия. Что самый последний винтик в любом механизме все равно выполняет какую-то функцию, без которой не получается целостности. Цельности. Общности. Единения.

— Не спи.

Они все-таки удивительно похожи. Родственники, наверное. Брат и сестра.

Только ее губы, похоже, неспособны улыбаться вовсе. Двигаются, но не более того. И во взгляде — полнейшее безразличие. Остается лишь надеяться, что оно относится не ко мне. То есть не ко мне одному, а вообще. К миру, к жизни, к полученному приказу.

— Замерзнешь.

Она права: пальцы коченеют. Даже сжимаясь на подаренной палке, которая намного теплее здешних стен. Перчатки раздобыть надо. Или варежки. Если, конечно, этот предмет одежды знаком местной публике. А в этом возникают определенные сомнения, стоит взглянуть на наряд блондинки.

Нет, конечно, можно предположить, что ткань комбеза, при всей ее тонкости, обладает некими микро-нано-чудо-свойствами, дарящими тепло и комфорт… Ага, если на тебе не надет точно такой же, и ты дрожишь в нем, как осиновый лист.

Ей-то точно не холодно, вон, даже ворот не застегнут до конца. Такое впечатление, что выкини блондинку в открытый космос, она бы даже не поежилась.

— Почему здесь так холодно?

— На строевом корабле холодно. Здесь — курорт.

Какие воодушевляющие подробности, право слово!

Ничего, вот найду местный кондиционер, и курорт устрою на самом деле. Я же теперь вроде как начальник над этим гробом железным?

Будем считать, что да. А в дверях стоит моя, э-э-э, первая подчиненная.

— Как вас зовут?

— Адъютант.

Формальность, конечно, хороша. Когда приказывают и исполняют. Но жизнь обычно состоит из кучи других отношений, которые требуют, скажем так, куда большей интимности.

— Наверное, я выразился недостаточно ясно. Как к вам обращаться?

— Адъютант.

— И все?

— С тебя хватит.

Ой, беда-беда, огорчение.

Не о чем беспокоиться, да? Уже вижу первую проблему. Воочию.

С самого начала было ясно, что между нами ничего теплого не намечается, но чтобы настолько…

И очаровать ее не получится. Не тот типаж. Правда, признаться, и из меня чаровник аховый: на что-то положительное надеяться бесполезно. Ну разве только, что на меня и правда, положат.

Хорошо, давайте тогда расставим все точки, хоть над «i», хоть над «ё».

— Вам вменены обязанности в моем отношении. Какие?

Она ответила через паузу, сухо плюнув:

— Служить и защищать.

И как именно я должен понимать этот лозунг в применении к себе самому? Краткость, конечно, сестра таланта, но лучше бы блондинка разразилась красочной речью минуты эдак на три.

Эх, мечты, мечты…

— А помогать?

— Комендант