Пространство - Джеймс С. А. Кори

— Спасибо, — сказал Холден, оперевшись на стол. — Знаю, я редко это говорю, но я ценю это.

Фред кивнул в сторону двери.

— Видел её? Драммер?

— Конечно.

— Я работаю с ней напрямую в течение трёх лет и знаю, кем она была десять лет назад.

— Ясно, — сказал Холден.

— Если бы ты спросил меня вчера, я бы сказал, что доверил бы ей свою жизнь.

— А сейчас?

— Сейчас на этой станции есть лишь один человек, относительно которого я уверен, что он не выстрелит мне в затылок, если я продолжу настаивать на своём. И это ты, — сказал Фред.

— Это должно быть очень неудобно.

— Так и есть. Я хочу сказать, Джеймс, хоть я и рад слышать, что ты ценишь всё, что я для тебя делаю, с этого момента я нанимаю тебя своим личным телохранителем. В свою очередь, тоже постараюсь проследить, чтобы никто не пристрелил тебя.

Холден медленно кивнул. Где-то в глубине его мозга зародилась мысль, которая ещё не совсем сформировалась. На него нахлынула волна головокружения, словно он смотрел вниз с утеса.

— Лишь мы вдвоем против глубинного заговора в АВП.

— Да, до тех пор пока я не получу доказательств обратного.

— Не сильно хорошая позиция для нас, правда?

— Вряд ли у меня был какой-то выбор, — сказал Фред. — Но кто-то умеет обходить мою систему безопасности, и что бы там ни сделала твой друг-репортер, это достаточно их припугнуло, чтобы поймать на горячем.

— Пропавшие корабли, — сказал Холден. — Есть несколько человек, в разговоре с которыми я это упоминал.

— Пожалуй, не самая лучшая идея.

— Оглядываясь назад, думаю, мне не следовало столько об этом болтать, но…

— Я не об этом, — сказал Фред. — Проникнув во вражескую структуру безопасности, нельзя показывать, что тебе это удалось. Это главный приём информационной войны. Пока враг не знает, что он скомпрометирован, можно продолжать собирать информацию. От этого не откажешься, если ставки невообразимо высоки или…

— Или?

— Или скомпрометированный враг в любом случае не собирается задерживаться надолго на одном месте. Я не знаю, может, те пропавшие корабли вспугнули кого-то и заставили допустить глупую ошибку, или моя позиция на Тихо настолько шаткая, что теперь неважно, знаю ли я.

— Ты как-то спокойно на всё реагируешь.

Фред приподнял бровь.

— Я паникую внутри, — бесстрастно сказал он.

Холден глянул на горстку вещей Моники, словно они могли что-то добавить к разговору. Экран ручного терминала вспыхнул и погас. Блузка уныло висела на столе.

— Тебе удалось что-то узнать из её терминала? — спросил он.

— Мы не можем к нему подключиться, — сказал Фред. — Все диагностические программы отключаются или тонут в чужой шифровке. Журналисты…

Холден взял терминал. Разбитый дисплей показывал лишь беспорядочный рассеянный свет. На экране можно было с трудом распознать лишь мигающую красную кнопку в одном углу и несколько букв в очень большом осколке: «NG SIG». Холден нажал на красную кнопку и ручной терминал вспыхнул и погас. Кнопка исчезла, буквы сменились чем-то светло-коричневым с линией поперёк, один фрагмент мозаики, плавающей в море шумного светового излучения.

— Что ты сделал? — спросил Фред.

— Тут была кнопка, — сказал Холден. — Я нажал на неё.

— Чёрт возьми. Ты что так каждый день живёшь?

— Смотри. Это… думаю, я принял входящий сигнал.

— Откуда?

Холден покачал головой. Затем повернулся к горстке вещей Моники. Крошечная мысль, постоянно его беспокоившая, наконец-то проскользнула в его сознание и он почувствовал облегчение.

— Её видеокамера, — сказал он. — У неё есть маленькая портативная камера для интервью. Она умышленно незаметная, чтобы человек, с которым она разговаривает, забывал, что говорит на камеру.

— И?

Холден развёл руками.

— Её здесь нет.

Фред шагнул вперёд, сжав губы в тонкую линию. Перевёл взгляд на беспорядочный свет, исходящий с разбитого экрана. Холден почувствовал движение, как будто изображение слегка переместилось. Откуда-то из-за двери кабинета Фреда донеслись голоса. Мужской голос повысился от гнева, спокойный голос Драммер коротко ответил.

— Ты уверен, что нам не удастся взломать этот ручной терминал? — спросил Холден.

— На сто процентов, — сказал Фред, — но, возможно, есть и другой способ. Пошли. Если мы хотим разобраться с этим, нам понадобится астроном-визуализатор.

Как только Фред объяснил проблему, потребовалось три часа, чтобы сделать приспособление, которое захватит свечение, исходящее от разбитого экрана, и ещё час, чтобы заставить компьютер понять новую задачу. Свойства света, идущего от облаков пыли экзопланет, видимо, сильно отличались от идущего из разбитого дисплея терминала. После того, как системы с искусственным интеллектом были убеждены, что проблема вписывается в характеристику их функционирования, лаборатория приступила к работе над сравнением поляризации и углов, фиксированием трещин на поверхности дисплея и построением вычислительной линзы, которая не могла существовать в физическом мире.

Фред выгнал всех из лаборатории и запер её. Холден сидел на стуле, слушая тикание регистрирующих фотоны сканеров и наблюдая, как изображение дисплея медленно складывается в целостную картинку. Фред напевал под нос, низкая медленная мелодия казалась грустной и угрожающей в то же время. Пустые помещения и палубы подчеркивали, насколько они вдвоём были одиноки на заполненной людьми станции.

Вычисление закончилось. Изображение обновилось. Оно по-прежнему было неровным. Радужные кривые линии были по всему изображению, а некоторые секции просто отсутствовали. Было похоже на начало мигрени.

Но этого было достаточно. Несколько метров пустого пространства оканчивались квадратной металлической дверью, оснащённой промышленным затвором. Стены, потолок и пол, расчерченные жёлтой потёртой краской и потёртыми направляющими отверстиями, в которые устанавливаются поддоны и ящики.

— Это контейнер для хранения, — сказал Фред. — Она в грузовом контейнере.

— Изображение перемещается. Это она? Она двигается?

Фред пожал плечами.

— Просто если она двигается, тогда она, вероятнее всего, жива, так?

— Возможно. Если она жива, то только потому, что нужна им живой. И не на Тихо. Взгляни сюда.

Холден проследил за пальцем Фреда.

— Это что, край дверного проёма?

— Дверь запечатана. Это делают, только когда контейнер готов к транспортировке на корабль. На станции около четверти миллиона подобных контейнеров, но, готов поспорить, запечатанных и готовых к отправке не наберётся и несколько тысяч. Кому бы она ни понадобилась, её хотят отправить туда, откуда мы не сможем её вернуть.

Холден почувствовал, как что-то у него внутри успокоилось. Она была там, и она была в порядке. Не в безопасности, пока что. Но хотя бы жива. Он не осознавал, как сильно его заполнили чувство вины и страха, пока чувство надежды не избавило его от них.

— Что? — спросил Фред.

— Я ничего не говорил.

— Но это ведь от тебя исходил этот звук?

— А, да, —