"Фантастика 2026-155". Компиляция. Книги 1-20 - Николай Алексеевич Некрасов

пленка эта пошла пузырями, больше всего похожими на волдыри ожогов. А через полминуты они начали лопаться и облезать клочьями, открывая новую кожу: мучнисто-бледного оттенка, тусклую, похожую на старую оберточную бумагу.

Но на этом цветовой калейдоскоп не остановился. Побелевшее лицо Карины стало сереть: полосами, которые расходились от провалившегося лба к месту, где раньше был подбородок. Полосы эти расширялись, перехлестывались одна через другую, и очень скоро перекрасили в цвет сухого асфальта всё Каринино лицо.

А пока лицо Карины трансмутировало, тело её беспрерывно колыхалось. На ней было светло-зеленое летнее платье, и эти колыхания походили на волны, вздымаемые ветром на зеленеющем поле — как это показывали в старых фильмах. Настасья подумала, что тело Карины меняется, как и её лицо. Только перемены эти происходят медленнее. Но вот — голые до локтей руки Карины сделались пунцовыми (и все остальные части её тела, вероятно, тоже), и зеленое платье начало расползаться по швам. Под платьем у сестры Ивара обнаружилась какая-то застиранная сорочка, а вылезшая наружу бретелька бюстгальтера оказалась такой растянутой, что не прилегала к плечу, а болталась на нем, как старая тесемка.

Настасья снова ощутила острую жалость, отвернулась — и тут же встретилась взглядом с Иваром.

У того дрожал подбородок, и на один страшный миг Настасье показалось: с её другом тоже происходят метаморфозы. Сюзанна пришла-таки в себя и пустила в ход свою капсулу! Но тут же Настасья поняла: Ивар просто изо всех сил сдерживает слезы.

— Идем отсюда! — Она взяла его за руку вывела в прихожую.

А по пути кое-что подобрала с полу и спрятала в карман вязаного кардигана, надетого поверх её блузки.

3

Откуда-то тянуло гарью, но Настасья не придала этому значения. В последнее время едкий запах дыма висел над городом постоянно. Пожарные команды прибывали на вызов быстрее, чем наряды полиции, но всё же — недостаточно быстро. Её дедушка часто говорил им с Иваром, объясняя, почему разрешает им гулять только в собственном дворе: «Мы не знаем, где может начаться пожар. А где огонь — там всегда толпа».

— Ты как, Ив? — спросила Настасья.

— Нормально. — Голос её друга звучал отрешенно, но больше не казалось, что он вот-вот заплачет. — Карина ведь сама собиралась вытянуть из наших мозгов экстракт Берестова. А какие у них с Сюзкой были довольные лица, когда они сегодня вошли ко мне в комнату — одетые так, будто приготовились к отъезду!

— Но как же ты позволил им себя связать?!

Ивар заметно смутился — ответил после паузы:

— Они пообещали: если я добровольно позволю им сделать с собой то, что они хотят, то тебя они не тронут.

Настасья даже не знала, что поразило её больше: самоотверженность Ивара или его наивность.

— И у тебя… не возникло сомнений? — спросила она.

— Не возникло: я готов был предложить им себя — тебе на замену. А, ну да! — Ивар досадливо взмахнул рукой. — Ты хочешь знать, не усомнился ли я в том, что они сдержат свое обещание? Усомнился. Только было уже поздно. Я лежал связанный на полу, когда услышал, как они звонят из прихожей в вашу с дедом квартиру.

И тут же — словно он только и ждал упоминанья о себе — в дверях комнаты Ивара показался Настасьин дед. Правый карман его черной куртки слегка топорщился: там лежал продолговатый, со скругленными концами предмет.

— Всё кончено, — сказал Петр Сергеевич.

— Она теперь одна из них — безликая? — спросил Ивар, но тут же издал горький смешок: — Глупо спрашивать: конечно, да. Теперь я понимаю, отчего мама повернулась умом! Ей каждый день приходилось на таких смотреть.

— По крайней мере, с Кариной всё прошло быстро. Я засекал время: экстракция завершилась за четыре с половиной минуты.

Настасья решила: она ослышалась. Или — её дедушка оговорился, хотел сказать: четыре с половиной часа. Однако Ивар коротко кивнул, соглашаясь. Так что, выходило: это она сама мысленно растянула и расщепила время, наблюдая за преображением Карины.

— А сейчас нам нужно уходить, — сказал Настасьин дед. — Кто-то мог уже вызвать полицию. Вряд ли они приедут скоро, и всё же — к их приезду нас здесь быть не должно.

— Зато теперь, — сказал Ивар с недобрым выражением, — полицейские дадут Сюзке справку, что её сестра стала жертвой колберов. И она сможет получить компенсацию от «Перерождения». Глядишь, Сюзке как раз хватит этих денег, чтобы восстановить сухожилие на ноге.

— Может, нам стоит связать её — Сюзанну? — предложила Настасья. — Ходить она вряд ли сможет, но вдруг доползет до телефона — когда очнется? И решит изложить полиции свою версию всего случившегося?

— Когда она очнется, нас тут уже не будет, — сказал профессор.

И они втроем двинулись к выходу из квартиры. Запах гари к тому времени порядком усилился, но ни один из них так и не обратил на это внимания.

4

Настасья подумала: её дедушка всё заранее приготовил на случай внезапного отъезда. Он распахнул дверцы встроенного шкафа возле входной двери и указал им с Иваром на висевшую там темную одежду:

— Переодевайтесь!

А сам поспешил в свою спальню — единственную в квартире комнату, выходившую окнами на улицу. Оттуда он вернулся уже через минуту, неся через плечо увесистую кожаную сумку.

— Здесь всё, что может вам понадобиться в поездке, — обратился он к Настасье и Ивару, которые только-только успели переодеться в черные ветровки — очень похожие на ту, которая сейчас была самом профессоре. — Я, самонадеянный кретин, уже давно должен был вас обоих отослать!

Он даже не спросил: согласен ли Ивар куда-то ехать? И согласна ли ехать его внучка? Но Настасью поразило совсем не это.

— Как это — что может нам с Иваром понадобиться? А ты сам разве с нами не поедешь?

— Пока — нет. Мне нужно еще завершить кое-что.

— Что — твои исследования? — Настасья так возвысила голос, что Ивар даже шикнул на неё. — Да тебя же вот-вот заметет полиция!

— Как же она меня заметет? Вспомните, что гласит первая поправка к Конституции Балтийского союза: «Никто не может быть осужден или подвергнут уголовному преследованию, кроме как будучи взятым с поличным на месте преступления или при наличии веских и неопровержимых материальных доказательств причастности к преступной деятельности». Обычно это — оружие, зарегистрированное на имя конкретного лица, если это лицо не заявляло о его краже. Ну, а я из своего пистолета не стрелял.

— А зачем тогда вообще нужно уезжать?! Нас ведь никто не взял с поличным. Да и Сюзанна — пусть только попробует обвинить нас в чем-нибудь! У меня