Этногенез-1 - Юрий Бурносов

некими необычными свойствами. Беда в том, что никто толком не знает, какие именно предметы, будучи, образно говоря, сложены в кучку, вдруг дадут, скажем, источник неиссякаемой энергии или откроют маленькую черную дыру. Тут возможны варианты и… эксперименты. Кроме того, есть люди, которые рассчитывают получить предметы путем добровольной передачи. Тут возможны разные варианты воздействия: от шантажа, угроз и физического воздействия и до простой покупки предмета за деньги или обмена. Вот скажи, если бы тебя схватили эти… как их? Вован с Витьком, в темном углу прижали бы тебя к грязной стенке, а Антоха стал бы резать пальцы, обещая прекратить сразу же после того, как ты сам — заметь: сам! совершенно добровольно! — вложишь ему в трудовую ладонь тот предмет, что у тебя в заднем кармане джинсов, ты что сделал бы? Отчего-то мне кажется, что ты таки с доводами Антохи согласился бы. Или: к тебе приходит человечек, незаметный такой или же, наоборот, видный, красивый и важный, «патек филипп» на каждом запястье, и сулит тебе чемодан денег за невзрачную и в сущности тебе ненужную фигулину. Кладет чемодан на стол и открывает. И ты видишь в чемодане невероятную прорву неучтенной налички. И чье сердце не дрогнет? Кто устоит? Мало кто не согласится на такой выгодный обмен, ведь так? Вот ты бы устоял?

— Не знаю… — задумчиво протянул Чижиков. Ведь он фактически и продал дракона за большие деньги. Правда, его в сундучке уже не было, но и Котя ведать не ведал тогда ни о фигурке, ни о ее удивительных свойствах, ни о том, в какую историю влип. И теперь Чижиков прикидывал: а вот если бы знал, то продал? Скорее всего, да, продал…

— Да все ты знаешь! — отмахнулся Борн. — Человек по натуре слаб и склонен к хорошей жизни и вкусной еде. И чтобы его не трогали, не затрудняли, не заставляли шевелиться. А те, кто поумнее или похитрее, этим постоянно пользуются. В телевизор посмотри, газеты почитай. Впрочем, я не об этом.

Он немного помолчал и налил себе еще чаю.

— Отменный чай, кстати. Я тебе уже об этом говорил?

— Говорил, — кивнул пристыженный Котя. — Мне приятель из Пекина привез. Могу тебе тоже привезти.

— Привези, — согласился Алексей. — Привези… А еще, друг ситный, есть другие люди, посвященные в тайну предметов, они — хранители. Их немного, и они следуют естественному ходу вещей. Их задача — не дать предметам попасть в чужие руки против воли нынешних владельцев, постараться обеспечить ненасильственное течение истории предметов, дать счастливцам, в чьи руки попал тот или иной предмет, шанс обрести также и предопределенное самим бытием предназначение.

Борн замолчал и посмотрел на Чижикова со значением.

— А! Я понял! Ты один из них, — тут же брякнул Котя.

— Верно, — серьезно кивнул Алексей. — Мы веками передаем идею хранения от поколения к поколению, потому что такова наша миссия: сделать мир стабильнее и спокойнее. Надо признать, что я не сразу выбрал этот путь… — Борн прикоснулся к четкам. — Нарубил дров по молодости… Но об этом как-нибудь в другой раз.

— Правильно я понял, что вы… ну, хранители… за предметами не охотитесь? — спросил Чижиков.

— Правильно, — опять кивнул Борн. — Первейшая наша задача — сохранение естественного порядка. Или… — он помолчал, словно запнувшись, — или восстановление такого порядка. Бывают, знаешь, такие люди, которые после овладения предметом проявляют себя вовсе уж недостойно.

— Да? Ну надо же… — не удержался и слегка съязвил Чижиков. — Вот ведь сюрприз так сюрприз! И что же в таком случае делают хранители?

— Ну… — Борн вздохнул. — Мы стараемся обеспечить такую ситуацию, чтобы предмет перешел к другому обладателю. Более достойному.

— А-а-а… — Чижиков даже внутренне поежился от неприятной догадки, но молчать не стал. — Я понял! Если, гм, такому вот недостойному человеку в нужное время и в нужном месте упадет на голову кирпич, а более достойный обладатель совершенно случайно окажется в этом самом месте в это самое время и — опять же совершенно случайно — получит возможность первым обшарить карманы безвременно усопшего, то найденный им предмет переместится к достойному самым естественным образом и сохранит свои свойства, да?

— Не совсем так, но в сущности правильно, — подтвердил Борн. — Бывают такие ситуации, когда…

— Уж мне-то можешь не рассказывать! — Котя с чувством раздавил окурок в пепельнице. — Я вот только что был в самой гуще похожей ситуации. И предмет едва не сменил этого… обладателя.

— Нет, это другое, — покачал головой Борн. — Совершенно другое. Я же только что тебе говорил… Впрочем, глупо рассчитывать, что ты вот так сразу поймешь. Ведь ты видишь меня в первый раз в жизни. Тебе нужно время. Время и опыт.

— Возможно, — согласился Чижиков. — Пока я уяснил, что есть некие люди, которые с какого-то перепугу решили немного поиграть в богов. Немножко присвоили себе право решать, кто и чего достоин. И в случае, если человек покажется им недостойным, они взяли себе право решать, как от такого человека избавиться. Это если тезисно.

— Ты не представляешь, как тяжек этот груз… — почти прошептал Борн. — И мы вовсе не боги и не пытаемся изобразить из себя богов. Нет. Нет. Но — да, ты прав: мы действительно взвалили на себя ответственность за подобные решения. Потому что мы знаем больше, гораздо больше, чем другие, потому что за нами стоит опыт столетий. Потому что кто-то должен. Это наш выбор и наш крест.

— Красиво… — задумчиво протянул Котя. — Чертовски красиво. Но вот у меня еще вопрос. А хранители, такие как ты, вы все едины? У вас не случается разногласий? Ну, например, по поводу того, кто достоин владеть предметом, а кому-то уже пора кирпич на голову?

— Все не так просто, как ты себе представляешь, — ответил Алексей. Видно было, что такой поворот разговора был ему неприятен. — Не так, извини, примитивно. И давай пока не будем об этом. Ты еще не готов. Пойми, ты слишком мало знаешь для того, чтобы оценить картину в целом. Тут нет ничего для тебя обидного, простая констатация факта. Давай договоримся, что через какое-то время мы вернемся к этому разговору. Если ты сам захочешь. Идет?

— Ну… Видимо, у меня нет особого выбора, — пожал плечами Чижиков. — И раз уж мы с тобой ведем откровенные речи, позволь заметить, что от последних минут нашей беседы у меня осталось неприятное впечатление. Мне действительно все это надо еще осмыслить. Но… хорошо, давай вернемся к разговору позднее. Кстати… — Котя ткнул пальцем в четки на шее Борна. — Ты что, буддист?

— В некотором роде, — подтвердил Алексей. — Но прямого