Галактический патруль - Юрий Гаврилович Тупицын

Девушка и верила Горову и не верила. Весь этот разговор был какой-то чудной, придуманный. Как в сказке или в ясном сне. «Темно, пора ложиться спать, пошли, Господь, мне сон святой. Коль ото сна мне не восстать, возьми, Господь, мой дух с собой», - припомнились ей стихи Лонгфелло, которые порою декламировал ее отец, укладывая спать. Мысли ее сразу же переключились на отца.

- А про отца вы мне наврали? - с горечью спросила Славка. - Про то, что его оживить можно.

- Нет, не наврал. Но оживить его можно только там, на космическом корабле, куда я должен слетать. И куда и ты полетишь вместе со мной, если согласишься помочь.

- На три дня?

- Через трое суток мы снова будем здесь, на острове.

Вопросов у Славки было столько, что они мешали друг другу. Спросить нужно было много, а о чем в первую очередь - не поймешь. Но любовь к отцу все-таки перевесила все остальное.

- А про доктора Коткина, что в Мирном, вы все-таки наврали?

- Нет, такой доктор действительно живет там и занимается проблемами анабиоза и реанимации. Но его дело - мечта, не выполнимая в земных условиях.

- Значит, все-таки поднаврали, - констатировала девушка. - Я все время чуяла, что вы меня за нос водите, а почему и для чего - понять не могла. - Мысли ее снова повернули к отцу. - А почему вы на отца так похожи?

- Потому что мы с ним одной крови. И с тобой тоже. Я ведь землянин по происхождению.

- Не пойму я что-то всего этого, Нилыч, - пожаловалась Славка.

- Я тебе потом все объясню. Время у нас будет. А сейчас надо лететь. Надо торопиться, а то можно опоздать.

- Прямо сейчас? Взять и улететь?

Горов улыбнулся:

- Ну, не обязательно прямо сейчас. Можно и через час, и через два. Но лучше поторопиться. Ты со мной?

- Конечно, - как о нечто само собой разумеющемся сказала Славка, вставая и подходя к Горову, который уже был на ногах. - Разве я вас брошу, когда вы в помощи нуждаетесь!

Горов, как и давеча днем, взял ее за обе руки.

- Боязно?

- Еще как! - призналась Славка и тут же упрямо добавила: - Но я все равно полечу.

«СЛУЧАЙНЫЙ»

Глава 1

Сигнал тревоги прозвучал неожиданно.

Экипаж корабля занимался в это время обычными, будничными делами. Нетреба, дежуривший на центральном посту, сидел перед главной приборной доской, занимавшей по крайней мере четверть стены, и записывал в рабочую тетрадь результаты очередных наблюдений. Его большие руки бережно касались выключателей, кнопок и рукояток настройки. Его длинное лицо то выражало удовлетворение, то хмурилось, в зависимости от того, радовали или огорчали его показания остроносых стрелок и зеленых физиономий электронных индикаторов с яркими росчерками разверток. Иногда он бормотал что-то себе под нос, очевидно, поругивал или хвалил своих безголосых собеседников. Этажом «ниже», в кубрике, как они называли свое помещение для отдыха, пристегнувшись к подвесной койке ремнями, лежал Володя с микропечатной книгой в руках. Лицо его украшали мощные очки, напоминавшие маленький бинокль. Он читал что-то юмористическое, потому что время от времени принимался громко хохотать. Отсмеявшись, он непременно обращался к Антонову:

- Николай Андреевич, да вы послушайте… Николай Андреевич!

- Ну-ну, - коротко бросал ему тот, не прекращая своего занятия.

Володя зачитывал понравившийся ему отрывок вслух и ревниво следил за тем, производит ли это должное впечатление на Антонова.

Командир корабля был занят и вовсе прозаическим делом: он дежурил в этот день по кухне и готовил завтрак. Этот предполагаемый завтрак должен был состоять из куриного бульона и гренков. Вообще-то говоря, бульон был не совсем бульоном, а скорее желе. Это желе помещалось в специальных тубах, в тубах же разогревалось, из этих же туб и выдавливалось в рот на манер зубной пасты. Гренки являлись таковыми тоже только в первом приближении: кроме хлеба, они содержали и животные белки, и соли, и витамины, и невесть еще что. При таком питании особой разницы между завтраками, обедами и ужинами не было. Все эти процедуры Володя называл единым безликим выражением - «прием пищи» - и был прав так же, как прав был Нетреба, который то же самое выражал словами «пососать соску».

Сигнал тревоги - низкий глухой вой сирены - мгновенно переключил корабельную жизнь в другой ритм и темп. Не потеряв и доли секунды, Антонов щелкнул выключателем электродуховки и одним прыжком оказался в помещении центрального поста. Усаживаясь в боевое кресло, пристегиваясь ремнями и надевая гермошлем, Антонов краем глаза наблюдал за экипажем. Володя отставал от него на какую-нибудь секунду-другую, а вот Нетреба все еще сидел у приборной доски, с недоумением прислушивался к нарастающему вою и словно досадовал на то, что его отрывают от наблюдений.

- Инженер, на место! - рявкнул на него Антонов.

Только теперь Нетреба окончательно осознал, что происходит, и довольно ловко перебросил свое тело в боевое кресло.

Привычным взглядом скользнув по массе приборов, Антонов сразу обнаружил тот, который сигнализировал об опасности и был отмечен красной лампочкой. Индикатор обзорного радиолокатора отмечал, что с задней полусферы на большой скорости приближается какое-то тело.

- Штурман готов, - доложил Володя.

- Определи скорость сближения, расстояние сообщай непрерывно, - коротко ответил ему Антонов, зная, что Володя поймет его с полуслова.

Отвечая Володе, он между тем смотрел на Нетребу. Тот все еще возился с привязными ремнями, съедая драгоценные секунды времени.

- Скорость четыре километра в секунду, расстояние двести десять! - доложил штурман.

- Инженер готов, - тут же послышался торопливый голос Нетребы.

- Запуск! - без паузы отозвался Антонов и нажал пусковую кнопку.

В телефонах послышался щелчок, на приборной доске вспыхнула желтая лампочка - сгорел предохранитель основной цепи запуска. Антонов выругался вполголоса - пропадали драгоценные мгновения, которые нельзя было наверстать потом или вернуть.

- Аварийная готова! - все так же торопливо, но спокойно доложил инженер.

Антонов нажал аварийную кнопку запуска. Сирена умолкла и какие-то секунды казалось, что в центральном посту стоит мертвая тишина. Но это только казалось. Другой, мягкий, но мощный гул наполнил теперь корабль - то атомно-ракетный двигатель выходил на рабочий режим.

- Сто десять… сто… девяносто, - монотонно вплетался в этот гул голос Володи.

Медленно, по-черепашьи, ползли вправо стрелки температуры и радиации в активной зоне. Замигал глазком и защелкал счетчик радиации центрального поста.

- Шестьдесят… пятьдесят… - не переставая