Испытание империи - Ричард Суон

«Я готова сражаться где угодно, только не в тесноте городских стен».

Маркграфиня Валерия Джонаитис

Вонвальт пытался оградить меня от участия в битве.

– Ты имеешь слишком большое значение, – объяснял он мне, пока мы возвращались в Императорский дворец.

– Теперь уже не важно, буду я жить или умру. Нема, загробный мир все равно что Сова в базарный день.

– В Сове каждый день – базарный, – педантично напомнил Вонвальт, и я вдруг затосковала по тому человеку, каким он был когда-то. – В любом случае, – продолжал он, заворачивая за угол. Он шагал очень быстро, и я с трудом за ним поспевала. – Ты не пойдешь с нами.

– Хочу и пойду, – упрямо заявила я.

Вонвальт остановился и посмотрел на меня.

– Я не позволю тебе расстаться с жизнью.

– Это не ваша жизнь, чтобы ею распоряжаться, – огрызнулась я в пылу гнева. Генрих рядом со мной заскулил.

Вонвальт скрипнул зубами.

– Кровь богов, делай что хочешь, – проворчал он и направился к группе солдат на площади. – И ради Немы, пусть кто-нибудь приведет сэра Радомира!

Мне выдали снаряжение имперской гвардии. Доспехи оказались намного легче, чем я представляла. Кираса весила не больше двадцати фунтов. Кроме того, в них было на удивление удобно. Поскольку женщины служили в гвардии наравне с мужчинами, у них нашлись доспехи под мой рост, хоть мне и недоставало мышечной массы. Даже при затянутых до предела ремешках все на мне болталось, но я рассудила, что лучше уж так, чем совсем без защиты.

– Ты хоть понимаешь, на что идешь? – спросила женщина-гвардеец, помогавшая мне облачаться.

Я не уловила снисходительности в ее вопросе, скорее обыкновенное любопытство. При этом ее больше занимал Генрих, и она то и дело прерывалась, чтобы почесать ему шею.

– Я была при Агилмарских вратах, – ответила я, и добавила: – В авангарде.

Женщина как-то странно посмотрела на меня.

– Так ты храмовница?

– Нет, – сказала я. – Это… долгая история.

Вооруженная и в доспехах, я отметилась у сержанта Райнер, собиравшей войско из гвардейцев, стражников и ополченцев на площади к югу от Императорского дворца. Все входы во дворец были наглухо закрыты – ни Вонвальт, ни Райнер не хотели выделять на его охрану больше людей, чем требовалось.

В общей сложности нас набралось под тысячу человек. Когда все вооружились и построились, мы двинулись по улице Святого Славки-мученика. Бывалые гвардейцы могли шагать строем, как и я, – при наличии мозгов это было не так уж сложно, но идущим позади нас это давалось с трудом. И все же мы продвигались довольно споро.

Если я и волновалась, то не так сильно, как следовало бы. Та орава Дочерей Немы, в чьих рядах мне довелось бесславно повоевать, не шла ни в какое сравнение со строем закованных в доспехи гвардейцев. От первого ряда меня отделяли четыре шеренги, что меня вполне устраивало. В тот момент я больше думала о том, почему так настойчиво рвалась в бой. Конечно, отчасти из упрямства – я так долго зависела от решений Вонвальта и от событий, что мне хотелось хоть раз принять собственное решение, – но вместе с тем я странным образом боялась остаться не у дел. Все пропустить. Невзирая на риск ранения или смерти, я не могла смириться с мыслью, что мне долгие годы придется выслушивать, как Вонвальт, сэр Радомир и другие командиры рассказывают по тавернам истории об этой битве.

Оставалось лишь надеяться, что все мы проживем еще достаточно долго, чтобы рассказывать эти самые истории.

Мы вышли из тени здания Суда, миновали здание городской стражи и подошли к Миранскому мосту. Там нас ждала первая застава изменников. После беспорядочной перестрелки из арбалетов мятежники бросились бежать с воплями, что их атаковали.

Эта скоротечная стычка как будто воодушевила солдат. Мы прибавили шаг, продвигаясь на восток по Петранской улице, но как ни велико было искушение перейти на бег, гвардейцы держали строй. Теперь я понимала, почему отряды ополченцев расположили в конце колонны. Как наименее дисциплинированные, они бы, скорее всего, бросились вперед, особенно при первых признаках успеха.

Мы миновали еще несколько зданий и вышли к улице Александры Доблестной. Эта улица вела прямиком к вратам Победы. По правую руку располагались казармы имперской гвардии, и я увидела, как мятежники высыпали наружу, готовые к сопротивлению. Хоть мы и превосходили их числом – как и говорил Янсен, костяк вражеских сил, вероятно, был сосредоточен в храме Савара, – победа не обещала быть легкой. Казармы располагались на возвышенности и представляли собой небольшую крепость, а штурмовать нам предстояло по ступеням.

Командиры во главе колонны прокричали команды. Солдаты в первых рядах подняли над головой щиты, образуя фалангу. Я проделала то же самое, как и солдаты позади меня, и как раз вовремя – через мгновение на нас посыпались первые стрелы, ударяясь о щиты и брусчатку. Порой они настигали своих жертв, и несколько человек – раненые или убитые – упали под этим хаотичным залпом.

Казалось, мы подбирались к казармам больше часа. Напряжение было невыносимо. Каждую секунду я ждала, что следующая стрела найдет брешь между щитами и вонзится в зазор в моих доспехах. Я уже жалела о решении пойти вместе со всеми. Генрих тоже был не в восторге. Он жался ко мне, да так плотно, что несколько раз едва не повалил меня.

Но мы неумолимо наступали единым строем.

Становилось жарче, и я начала потеть. Под тяжестью щита у меня задрожала рука, но я не посмела его опустить. Когда мы приблизились к мраморным ступеням, в нас, помимо стрел, посыпались куски черепицы весом в четыре или пять фунтов каждый, вывернутые из мостовой камни и булыжники, соломенные тюки, что поджигали и скатывали вниз. Генрих рядом со мной рычал и исходил слюной – теперь ему не терпелось броситься на врагов.

Я невольно вскрикнула, когда солдат, шедший впереди меня, рухнул на мостовую. Удачно запущенный дротик угодил ему точно в прорезь шлема. Внезапно передом мной образовалось открытое пространство, и стрела, выпущенная под острым углом, ударилась мне в нагрудник. Все произошло так быстро, что я даже не успела среагировать, – но тот миг до сих пор оживает в моих кошмарах.

– Плотнее строй! – проревел гвардеец позади меня и толкнул в спину, так что я с трудом удержала равновесие.

Я бросилась вперед, сомкнув свой щит с другими, заняла место убитого солдата и шагнула на первую ступень лестницы.

Имперские гвардейцы сопровождали каждый свой шаг громовым выкриком, призванным запугать врага. Мы продвигались