Геном хищника 9 - Евгений Александрович Гарцевич

часа. Я нашёл след Драго в виде сигары забычкованной о стену. Самого бычка не было, только вкрученная клякса-запятая с прилипшими остатками пепла. Чужеродная аура всё время маячила впереди, но почему-то не нападала. Я бы предположил, что куда-то заманивает, но смысла в этом не было: кишка прямая, без единого поворота или ответвления.

Мы шли, шли и, как говорится, дошли. Плотная тревожная аура перестала отступать, выдерживая пару сотен метров между нами, остановилась и начала расти с каждым шагом, что мы приближались. Пепел пропустил нас с Феем вперёд, видимо, решив, что «Инстинкт стаи» уже не актуален, и стая сама уже разберётся. Маркер увеличивался и постепенно из точки заполнял весь объём тоннеля.

Ещё сто шагов и чуйку можно было выключать совсем, в темноте уже показались очертания зверя. Я тоже не стал стесняться и включил фонарик, чтобы разглядеть того, кто нас встречает. Включил и тут же от греха подальше выключил. А то, может, и не стоит его провоцировать…

— Какая-то, блин, рыба… — пробурчал я, но так, чтобы Оса тоже услышала. — Ну или всё-таки змея…

«Если рыба, то, скорее всего, это каменная пиранья», — поделилась версией Оса. — «Увижу — узнаю, я их на картинке видела. А вот если змея, то в этих местах их больше десятка видов, и тогда придётся по геному узнавать».

— Это каменный угорь, причём альфа-тип. Так-то они помельче будут, — вклинился Фей. — А в некоторых городах большой деликатес.

— То, что большой, это я не сомневаюсь. Как его убить знаешь?

Фей молча пожал плечами. То ли показал, что не знает, то ли намекнул на свою кувалду, которая дёрнулась над плечом.

— Ладно, — кивнул я. — Угорь так угорь. Просто большой…

Овальная пасть, в которую можно было залезть, как в тоннель. Пусть не в полный рост, но на карачках я бы легко прошёл, даже затылком бы не зацепился за клыки, выстроившиеся ровным заборчиком. Морда всё-таки больше змеиная, просто сплюснутая по бокам, отчего и показалось, что монстр дышит, как выброшенная на берег рыба. Чешуя плотная, с наростами на лбу и рядом мелких отверстий по бокам от возможного носа. Но понять, глаза это или, просто ноздри так разнесло было сложно.

Где заканчивалось тело и какой формы оно было — тоже загадка. Вдоль стен, аккуратно обрамляя морду, вперёд выступали два отростка из тёмных пластин, которые могли быть и рогами, и лапами, и даже лопастями, которыми монстр прорубал проходы в камне.

Угорь посмотрел на нас, задержав взгляд направлением морды на шакрасе, потом похлопал пастью и начал сдавать назад. Лопасти зашевелились (монстр будто тюлень ластами проталкивал себя вглубь тоннеля). А потом и вся громадина постепенно растворилась в темноте.

Хм. Либо предупредительная демонстрация, что дальше дороги нет, либо отход на более выгодные позиции.

— Дороги нет, но и выбора нет, — пожав плечами, я сделал шаг вперёд. — Прости, рыба моя лучепёрая, понимаю, что твоя территория, но нам действительно надо.

Никто мне не ответил, только Оса прислала подбадривающий мыслесмайлик в духе: поднажмите там!

Я ускорился, но следов монстра нигде не было. Ни остаток чешуек, ни слизи, только едва тёплый камень в местах, где подолгу задерживались брюхо. Уже что-то, почти намёк на убойную зону.

— Как сквозь землю провалился, — прошептал Фей.

Хотя куда-то туда он и провалился — тоннель первый раз повернул настолько, что это бросилось в глаза. А затем последовал практически обрыв метров на сорок, где внизу меня ждал монстр. Поскользнись я и катиться мне прямо к нему в пасть. Удалось разглядеть часть шеи и бугры, покрытые каменной чешуёй, которые могли сойти за плечи.

Монстр похлопал пастью, издав какой-то шелестящий звук. Не громкий, но с подключением какой-то ауры. У меня свело зубы, и за ушами будто наждачкой причесали. Это уже было не: «прочь с моей территории, пока я добрый», а «давайте попробуй, если осмелишься». Монстр со мной банально заигрывал, дразнил и куда-то заманивал. Куда уж без этого…

Когда мы начали спуск, внизу уже никого не было. Пришлось ещё снизить скорость и аккуратно полускатываться от выступа к выемке, созданных не для людей и шакрасов, а для этой змеиной «колбасы» с лопастями. Вот там, судя по всему, они идеально подходили к неровностям скалы.

В следующий раз мы встретились примерно через два километра. По ощущениям мы ушли под землю метров на триста и уже пересекли плато, в котором был вход. Общее направление — вглубь каменного лабиринта, подальше от нашего лагеря. Куда-то совсем в скальные дебри, куда даже наши разведчики с наскока не смогли попасть. Была мысль плюнуть на эти игры, запомнить направление и попытаться обойти верхом, но гарантии, что пройдём и не собьёмся в пути, были минимальны.

Потолок давил, а воздух был спёртый. Причём именно кем-то спёртый. На камнях, а под потолком целыми клоками росла какая-то серая мочалка, похожая на мох, и от него исходил едва-едва ощутимый запах свежести, который невидимым сквозняком протягивало дальше по тоннелю. Спасибо шлему «Древних» я не только видел эти потоки, но и перехватывал частички для себя. Мне хватало, Пепел с Феем тоже справлялись, но видно было, что обоим не нравится то задерживать дыхание, то пытаться урвать хоть капельку свежести.

Стены тоже давили. В первую очередь тем, что не заканчивались. И пусть по факту они немного расширялись, но по ощущениям только и делали, что сжимались. Может всё-таки нехватка кислорода, может, примеси какие в «пыльце» серого мха, которые подавил мой иммунитет, но чем больше времени я здесь проводил, тем больше чувствовал себя зубной пастой, которую вот-вот начнут выдавливать из тюбика.

Так что, когда монстру, наконец, надоело с нами играть, и он атаковал, я встретил его с превеликой радостью!

Потом, правда, понял, что радоваться нечему, но развивать эту мысль было некогда.

Каким бы прямым ни был этот тоннель, но монстр атаковал сбоку. Как он это провернул, я когда-нибудь потом обдумаю и, может, даже статейку накатаю в базу данных «Миротворцев».

Сначала был толчок в камни, ощутившийся сразу со всех сторон. Наверное, за тысячную долю секунды я успел похолодеть, вспотеть и сразу высохнуть. В голове одна мысль: опять землетрясение! И к ней даже не мысль, а вывод: если завалит, то отсюда мы уже не выберемся.

Но тряхнуло не всю Аркадию, а только наш тоннель. Метрах в десяти передо мной взорвалась стена. С грохотом, который плотно занял весь тоннель, часть стены просто лопнула, брызнув камнями.