Последний из младшей ветви - Юджин Никитин

понятно — нервной суеты, испуга и мокрых ладошек. А тут опять всё не по плану. Он то вообще никуда не спешит по большому счету. Дел срочных нет, завтра суббота — никуда спешить не надо. Лепота. Так что можно дяденькам и подыграть в их игре. Нет, конечно если в произошедшем тогда в классе с Лидией была бы его вина, хоть на половину, то нервничать он бы стал без вариантов. И за сохранность тушки переживать. А сейчас ему надо просто следить за словами и не перегибать палку в разговоре. Так что Алексей просто сидел, молчал и ждал.

А вот Леонид Игоревич потихоньку от того что всё идет как-то не так видимо начал не нервничать конечно, но явно чувствовать дискомфорт. Выразилось это сначала в быстром взгляде на Анатолия, а затем в виде постукивания пальцами правой руки по столешнице. Не быстро, а этакой волной от мизинца к указательному, ничего громкого или нервного — но достаточно показательно. Продолжалось это действо еще минуты полторы две и наконец-то что-то для себя окончательно решив тот наконец-то прервал общее молчание.

— Итак Алексей, ничего если без отчества? — уточнил он сразу.

— Приемлемо, Леонид Игоревич. Уважение и этикет позволяет, так что я не против.

— Хмм. Ну хорошо раз так. — пальцы седого вместо волны отбили волну по столешнице чуть резче и опять замерли. — В общем такое дело Алексей, школа эта находиться под патронажем Рода Белых, и, хотя обычно мы стараемся в дела школы не лезть, то на сегодняшний день у нас и выбора то не осталось. Понимаешь?

— Ну правил школьных я насколько знаю не нарушал. В чем бы то ни было противозаконном замечен не был. Учеба моя оплачена до конца следующего года, так что и этот вопрос отпадает. Так что и причин для нашей с Вами беседы кроме ситуации с представительницей Вашего Рода, случившегося на прошлой неделе быть не должно. Я правильно понимаю?

— Понимаешь ты правильно. Именно об этом беседа наша и будет. — Леонид Игоревич тяжело вздохнул и продолжил — Интересует меня сильно с чего это вдруг шестнадцатилетний мальчишка решил прилюдно требовать от моего Рода чего-нибудь. Не пояснишь?

— Так я всё еще тогда сказал. Но раз Лидия Сергеевна не смогла донести слова мои дословно то буду вынужден повторить. — Седой при этих словах нахмурился и весь подобрался, а Анатолий в соседнем кресле утратил свою безмятежность и вместо пейзажа за окном рассматривал уже Алексея, который продолжил, спокойно не сбиваясь — Лидия Сергеевна в классе, без малейшего на то основания оскорбила меня, обвинила в отсутствии чести и так как призвать к ответу девушку не в моем праве, то согласно всем разумным правилам я потребовал извинений с того, кто несет за неё ответственность. Родителей что дали её воспитание я к сожалению, или к счастью не знаю, так что и выбора собственно не было к кому обращаться. Вот такая вот история.

— Сурово. Так что вот так просто оскорбила? Без причины? — вопрос старшего Белых был задан с некоторой долей скептицизма, что вызвало у Белова волну раздражения.

— Если повод у нее был, то мне о нем не ведомо. Пояснять она, наверное, посчитала ниже своего достоинства, так что обошлась лишь оскорблениями. Видел я данную сударыню в первый раз. И уж точно не мог словом или делом сам как ни будь её задеть или оскорбить. — Алексей который при одном упоминании этой мелкой суки начинал заводиться, еле себя сдержал чтобы не наговорить лишнего. И не назвать дрянью, как бы ему этого не хотелось.

Но видно что-то такое оба Белых толи в его тоне, толи скорее всего в выражении лица во время его речи уловили, потому что оба как-то синхронно переглянулись между собой.

Старший Белых на пару секунд натурально подзавис, видимо размышляя над словами Алексея, прежде чем отмер.

— И поэтому ты посчитал что имеешь право и можешь потребовать извинения от Главы Рода? — а вот сейчас в голосе его явно проступило раздражение.

А вот для Алексея его раздражение стало показателем что придется повышать ставки, жестить и срываться он конечно не будет, но и смягчать формулировки тоже смысла нет. Тут главное не перегнуть, но и отступаться от себя нельзя. Схарчат за милую душу еще и виноватым сделают. Он так или иначе собирался рассказать этим деятелям о подставе малолетней козы, только представить это надо не как жалобу.

— А, что же требовать, как не извинений? Руки, ноги переломать? Так чай не мужчина и не простолюдин. Сатисфакции потребовать? Опять же возвращаемся к тому что она девушка. Повторюсь — родителям я её не представлен, чтобы с них спросить за ошибки в воспитании. Так что да. Посчитал и считаю, что право потребовать извинений от Главы её Рода я имею. Вы поспрашивайте её поподробнее обо всём что она сказала, если до этого еще не выяснили в чем суть дела. — Выговорил это всё Алексей уже еле сдерживаясь. Тем самым показывая, что строгий взгляд и голос собеседника не возымел на него того воздействия, на которое Белых, наверное, рассчитывал. Да и слово он сказал в свое время и отступать намерен не был.

— Однако. — речь парня явно сбила его оппонентов с настроя, да и лица у обоих прямо вытянулись от удивления, Глава вон вообще брови поднял от удивления, не рассчитаны были, наверное, его нервы на такое обращение. А тут еще не дожидаясь пока они придут в себя Белов подкинул дровишек в костер.

— Или Вы считаете Леонид Игоревич что мне надо было всей той грязью что девушка из Вашего Рода на меня вылила утереться? Промолчать? Или может вообще улыбнуться?

— Ты Алексей не заводись. И словами лишними не бросайся.

— А я Леонид Игоревич не бросаюсь. Наоборот считаю, что повел себя даже слишком корректно. Вместо того чтобы осадить наглую невоспитанную девчонку. Видимо моя ошибка была. Ума ей это не прибавило ни на грамм.

— Ты Алексей говори да не заговаривайся — вспылил до этого безмятежный Анатолий.

— А я не заговариваюсь. Я за слова свои всегда готов ответить. — фыркнул Белов в ответ на это высказывание.

— Так стоп — окрик Леонида Игоревича явно предназначался им обоим, да еще и сопровождался глухим стуком руки по столу. — Мы здесь собрались для того чтобы всё выяснить. Хотели бы наплевав на все условности разобраться с тобой Алексей. Уж поверь разобрались бы в один момент.

— Так и разбираемся, вот только слышу я лишь скрытые угрозы и чуть