Драконья кровь и клятва врача - Татьяна Кравченко

брызги. Небесные, нарушая все привычные законы сдержанности, издавали пронзительные, ликующие трели, похожие на звон хрустальных колоколов. Драконы, еще вчера готовые разорвать друг друга, теперь толкались, обнимались крыльями, терлись шеями, оглашая воздух радостными воплями. Десятки самых молодых и сильных, не в силах сдержать эмоций, с мощным взмахом крыльев взмыли в небо, рисуя в закатном воздухе сложные переплетения — алые, белые и синие силуэты сливались в единый, невероятный танец свободы.

Когда-то, во времена первой войны с Тенебрисом, три клана, вынужденные примириться перед общей угрозой, сохранили границы и недоверие. Их союз был сделкой, а не дружбой.

Но сейчас всё было иначе. Вайрис не просто примирила их. Она заставила их ощутить силу друг друга, стать частью единого целого. Они вместе сражались и вместе победили. И сейчас они праздновали не победу над врагом — они праздновали рождение чего-то нового.

И с этого момента, в огне общего праздника, родилось новое драконье государство. Границы были стерты навсегда. Отныне драконы всех трёх кланов могли свободно летать по всему острову, селиться у огненных озер, спать на ледяных вершинах и играть в изумрудных водопадах. Недоверие растворилось в совместной борьбе и общем ликовании. Они начали не просто мирно сосуществовать — они начали дружить. А вскоре и создавать семьи, в которых смешивалась пламенная ярость Солнечного Клыка, неукротимая воля Ледяного Копья и глубокая мудрость Переливчатого Прилива, рождая новое, никогда не виданное прежде поколение.

Вайрис стояла на балконе, опираясь о перила, и смотрела на свое детище. На свой новый, единый дом.

Сзади послышались шаги. Рядом с ней возник Каэлен. Он уже увереннее стоял на своих ногах. Он молча смотрел на праздник внизу, и на его строгом лице появилось выражение глубокого, безмолвного покоя.

— С чего мы начнем? — тихо спросил он, его голос звучал уже тверже.

Вайрис повернулась к нему, и в её глазах горели огни тысяч драконьих костров, отражая целый новый мир.

— С будущего, — ответила она. — Мы начнем с будущего.

Он не смог сдержать улыбки в ответ. Это было новое, непривычное ощущение — столько света и тепла разом. Его руки, всё ещё помнившие тяжесть драконьих крыльев, нежно притянули её к себе. Он склонился к ней, и пространство между ними исчезло, растворилось в тихом, прерывистом дыхании и биении двух сердец, наконец-то нашедших свой ритм.

Их губы встретились — осторожно, почти несмело, будто проверяя, не мираж ли это, не рассыплется ли он от первого же прикосновения. Но это было реально. Это было тепло её губ, солёный вкус её слёз на его языке, дрожь, что пробежала по её спине под его ладонью. Это был не поцелуй отчаяния или страсти, рождённой в огне битвы. Это было тихое, торжественное обещание. Печать на их договоре о будущем.

— С будущего, — повторил он её слова шёпотом, уже веря в него безоговорочно.

И где-то под балконом, громоподобный рёв ликующих драконов возвестил о начале новой эры. Внизу гремела история, рождалась легенда, которая уйдёт в века. А здесь, наверху, тихо зарождалось своё, тихое, новое начало. И мир сузился до точки— до капельки застывшего солнца в его глазах, до её улыбки. Пусть другие празднуют будущее. Они нашли своё — здесь и сейчас. И их время только началось!