Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

Про замок они знали с самого начала.

Однако уже во время первой своей вылазки, заметив часовых на стенах, связываться с нами «синяки» пока опасались, вполне разумно предполагая наличие внутри гарнизона. Но про проблему не забывали. Вопрос об ответных действиях обострился после того, как трое «ментов» полегли в схватке у Церкви с потерей драгоценной машины, а еще одна тройка попросту не вернулась на базу. Циклоп пока пресекал попытки необдуманной мести, решив выбрать другую стратегию: просто не соваться за знак на перекрестке, рассудив, что земли тут много, отчего бы не поделить в будущем рамсы по интересам. Ни про канал доставки, ни про Смотрящих бандиты ничего не знали — по крайней мере, захваченный об этом не слышал. От перекрестка до бандитской базы — примерно тридцать пять километров. Расстояние от здания УВД до «локалки»-строймаркета побольше, никак не меньше сорока.

Для операции военные собирают всю возможную огневую мощь, снимают с дежурства и забирают три ДПМ, все четыре автомата. Риск есть, но Бероев сказал, что никаких рукопашек не допустит, а в многодневные перестрелки на месте с прятками он ввязываться не собирается, потому будут давить банду плотным огнем, постаравшись в первые же минуты выбить максимум. Очевидно, что подробного плана операции капитан с прапором ни с кем не обсуждали.

— Они не боятся оставлять замок без спецов и пулеметов? — спросил я.

— Боятся, как же им не бояться, — охотно подтвердил Уксусников. — Ну один-то ДПМ на донжоне останется, однако. Сотников на барабане сидит, два комвзвода на командовании, да я с помощниками. Мобилизуют мужиков, до возвращения мангруппы вводится особый режим зоны, все полевые и хозяйственные работы прекращаются, все при оружии. Посад за дверями закроется, мы на стенах, рации на приеме, оранжевый уровень. По обе стороны дороги наши катаются, на реке — вы. Подоспеете, коснись, чего тут ехать-то. Думаю, что все ладно пройдет. А там рабы, троих уже застрелили. Нельзя ждать.

— Ну дай бог. А ты-то что светишься, как восьмиклассник на танцах? Подумаешь, бандюка закрыл, мало ли их за твою службу было.

— Так это самое главное… Понимаете, ребята-сталкеры, переживал я очень все это время, до болей в сердце, — неожиданно эмоционально, но тихо так, доверительно, признался наш всегда невозмутимый шериф.

Уксусников глотнул чайку, постучал пальцами по столу.

— Тут ведь что выходило? Что милиция в зверей обратилась! Полиция, точнее, все привыкнуть не могу, елки… Не должно так быть, не должно. Я ведь в менты по сердцу пошел, сразу после армейки. Не за властью, не за сшибом бабла. Вот просто захотел начать жизнь с правильного шага. Родители порадовались, родня… Дерьма у нас хватает. Только если в тебя долго бить мысль, что вор должен сидеть в тюрьме, то ты это примешь и поверишь. Даже если сам скурвишься, то помнить об этом будешь и будешь готов… за решетку ту. Потому что так и надо. А вот почитал я несколько книжек, так там, коснись чего, менты всегда первые гады оказываются — сбегают, население бросают, да и начинают его сами же грабить. Вранье это, ребята. Волкодав волком не станет — школа не та. Шакалом разве что, под основными волками, — это может быть. Вот и вы нас «назгулами» обзываете, рассказал мне Костя, что это значит. В общем, переживал я очень. А тут как узнал, так и отпустило! Верите — жить легче стало.

Помолчали мы все вместе, подумали каждый о своем.

— Может, хлопнем-таки чуток? — спросил Монгол.

И мы все вместе вдохнули по наперстку. Не для прихода.

За тех мужчин, что по жизни прямо стоят.

На воде пусто, да не совсем — то ветка проплывает, а то и целое дерево.

— Ух ты! Дядя Вова, такое бревно опасно для «Дункана»? Не проткнет, как в фильме «Волга-Волга»? — Я проводил взглядом десятиметровый ствол.

— Хорошего ничего нет, конечно, но и страшного не будет, — успокоил меня Коломийцев, — здесь же на корпусе сталь добрая, спокойной плавки. А ты что думал, треснем, как каслинская мясорубка? У любого судна со временем все борта во вмятинах, а у «Дункана» — как яичко, я еще в первый раз, когда осматривал, удивился — вроде старый пароход, а корпус гладенький.

— А-а… — Получив исчерпывающий ответ, я начал думать о другом.

Глядя в бинокль на север, я представлял, как где-то там, на берегах великой реки, стоят одинокие замки и монастыри, одни ползут, как мы, к процветанию, другие горят и отстреливаются от нападающих, а третьи вообще в страхе брошены и забыты. И вот отвязывается где-то лодка. Или целый катер. Или вообще — пароход! И мотает его течением, несет на юг. Судно прибивает к берегу, но вскоре ветер срывает корпус с песка, и оно опять плывет по реке, в отчаянном поиске нового хозяина и нового пристанища.

Но… не видать потеряшки. Даже бинокль не помогает.

Не может Волга быть идеально чиста от следов человеческих, какой-то мусор по ней уже плывет, сигналит нам. Банка, бутылка, бочка… Или труп человека. Нет, труп мне увидеть не хотелось. Я убрал бинокль.

Нужно на острове строить форпост, очень нужно.

Замок невооруженным взглядом все еще видно, но с воды хуже, чем с башни.

Все ближе западный берег, все больше деталей на нем проявляется. Так всегда: издали берег озера или реки вам покажется ровным, подойдешь поближе — сплошные бухты и бухточки, песчаные мысы, заливы и заутины. Опытный капитан умеет издалека различать провалы берегового профиля. Но обычный водник-любитель, новичок, только что получивший права и гарцующий на свежекупленном белоснежном катере, пройдет вдоль берега в двухстах метрах и не заметит ничего, а ведь там спрятались три уютных скрытных заливчика, и это на каком-то километре пути… Этот берег более пологий, чем наш. Западный более ровный, высокого леса мало, деревья собраны в рощи, довольно далеко отстоящие друг от друга. А вот кустов много.

Равнина. Огромная равнина.

Оставив между собой и берегом метров сто пятьдесят, «Дункан» сбавил ход и на малых оборотах, плавно копируя береговую линию, потелепал к югу. Мы с Монголом вышли на палубу с ковриками-пенками и оптикой. Ну и с оружием, как же без него в новом месте. Так и ехали наверху, тупо пялясь в берег и обмениваясь мнениями — полчаса, час, два.

— Серега, так и не успели поговорить за сборами, то медики, то шериф, ты все бегал куда-то, — завел разговор Шамиль, тем не менее лишь