Графиня Суровая - Галина Дмитриевна Гончарова

С аристократов, с купцов — дело другое, а с обычных людей только массовым обманом, то есть охватом… нет. Не надо себе так карму портить. Чтобы тебя целая страна проклинала?

Может, сразу и не сработает, вот прямо сейчас и на тебе, но потом прилетит обязательно. Детям, внукам, правнукам, и если не повезет окончательно, ты это увидишь. Есть вещи, которые просто делать не стоит.

Хотя руки чесались, но… это надо как в девяностые, сеть по всей стране открывать, а она… она просто не справится. А вот остричь верхушку Парижа — надо попробовать. Тут и совесть не замучает, и отдача. Какая им разница, через пару лет все равно революция! Пусть делятся сейчас и добровольно, потому что потом все равно поделятся. Принудительно.

И для важного дела Варе нужно было несколько человек.

Первое — презентация.

Вот, как «угощали людей» гадалкой, так же по светским салонам должны пройти «Гордые покорители Аляски». Можно — с маламутом.

Это первая волна.

Вторая — по секрету кто-то шепнет что-то. Конечно, только своим и только для своих. А как иначе?

Третье — арендовать действительно роскошный особняк для представителя «Американского золота». Чего скромничать?

И там-то принимать всех, кто придет.

Забирать деньги, выдавать красивые бумажки взамен (Роджер, работаем!!!), гарантировать доход…

На первое время и Варя вложиться может, даром она тут, что ли языком треплет?

А потом… финансовая пирамида тем и хороша, что предыдущим можно делать выплаты из денег последующих. А потом, в один прекрасный момент…

Варя мечтательно улыбнулась.

Конечно, пойдет шум и гам.

Конечно, ее будут искать.

Но… в том-то и весь смак!

Пусть ищут. После революции и те, кто успеет сбежать с гильотины. Талейрана она, если что, не тронет. Есть подозрение, что он и не придет. А остальные…

У Вари была и еще одна идея, рассчитанная на революцию. Но это позднее, и надо посмотреть, что будет с пирамидой.

Ах, Египет…

Сколько шикарных идей ты подарил людям!

* * *

Варя оглядывала привезенных Роджером прохвостов.

Те, соответственно, глядели на Варю.

Двенадцать человек, как одна штука. Два — с видом потомственных английских лордов. Сразу ясно — сволочь первостатейная.

Еще трое — этакие «стряпчие». И остальные семеро — хоть сейчас одевай в парку и на картинки о нелёгкой жизни полярников!

Лица обветренные, суровые… С каторги бежали или в пиратах промышляли? Доверять таким, это уж проще сразу петельку приладить на ближайшее дерево. Не ограбят, так подставят, не убьют, так изнасилуют, а то и все сразу, за такими не залежится.

Варя потерла лицо руками.

А, ладно! Ей это ненадолго!

— Господа, позвольте мне представиться первой. Барбара Север. На родном языке мое имя звучит чуточку иначе, но вам проще это произношение.*

*- Варя, недолго думая, перевела свое имя на английский. Но вместо Варвары Суворовой — взяла Варвару Суровую. Вот и получилась Barbara Severe. Прим. авт.

— Бен Коллинс.

— Томас Холт

— Митчелл Райт

— Брайан Хьюстон. Баронет.

Варя прикусила губу, вспоминая сэра Баскервиля. Видимо, неудачно.

— Вас что-то развеселило, мисс?

Варя качнула головой.

— По вашим, английским законам, я не мисс, а леди. Моя фамилия насчитывает более четырехсот лет истории… не развеселило. Некогда я знала одного баронета, сэра Баскервиля.

Кажется, англичанин решил, что это был ее любовник. Дело-то житейское.

— Простите, леди.

— Я тоже приношу вам свои извинения, если чем-то ненароком оскорблю вас, милорд. Я не хочу этого делать.

Англичанин кивнул, мол, принимается, и опустился в предложенное кресло. Варя осталась стоять. Нарушение правил?

Да, пожалуй, но это она исправит…

— Джеймс Берри.

— Боб Дэвис.

— Дональд Картер.

— Брайан Гудвин.

— Поль Кларк.

— Джордж Кастро.

Варя не смогла удержаться вторично.

— Нет ли у вас родственника по имени Фидель, мистер?

— Нет, леди. Или мне о нем неизвестно.

— Еще раз простите. Господа?

— Аллен Гонсалес, — у черноволосого англичанина явно была примесь посторонней крови, но это неважно. Может, даже и неплохо.

— Пол Кларк, — представился последний.

Варя кивнула.

— Мое имя вы знаете. Роджер вам обо мне рассказал?

Ответом были несогласованные, но кивки.

— Можете называть меня леди Барбара, так мое имя тоже можно перевести.

Возражать никто не стал. Ждали продолжения. Смотрели этак… хищно, внимательно, оценивающе. Все в рамках традиции. Человек англосаксу друг, товарищ и корм. А уж какая-то баба с континента, да еще из дикой России…

Прохвосты, как есть. Но Варе такое и было нужно.

— Поговорим, — улыбнулась она. — Располагайтесь, господа. Роджер рассказал вам, что именно требуется?

— Он сказал, что надо будет сыграть в спектакле, — с едва заметным презрением отозвался один из англичан. Варя сощурилась на него.

— Мистер Картер, верно?

— Польщен, леди, — второй из «лордов», склонил голову.

— Простите, но в вас чувствуется благородная кровь?

— Я… рожден по другую сторону одеяла.

Варя поняла. Она знала это выражение, цинично говоря — ублюдок. Бастард. Просто звучит красиво.

— Отец не признал вас?

— Он позаботился о моем воспитании.

А, вот это и в России было. Только бастардам давались урезанные фамилии. К примеру, бастард Трубецкого был бы Бецкой, или Бецков, бастард Голицына — Лицын.

И служили они отечеству ничуть не хуже, чем их титулованные предки. Даже лучше, им-то себе надо место под солнцем выгрызать. И этому, кажется, тоже.

— Это не совсем спектакль, мистер Картер. Скажите, как вы относитесь к Франции и французам?

Вот тут все были единодушны.

Не презрение, не злость, а что-то такое… Франция — старый враг, которого можно и нужно убивать, грабить, разорять… это у них давно, еще со столетней войны, и долго не закончится. Россия — та тоже враг, но она дальше. А вот Франция, которая оттяпала у англичан кучу территорий на континенте, которая регулярно вламывала лордам по рогам…*

*- Кале, Креси, Руен, Бордо, и это совершенно не полный список. Прим. авт.

— Я предлагаю вам, господа, заработать большие деньги. Очень большие здесь и возможно, еще большие в Америке. Хотя для этого придется потрудиться около года.

— Работать? — поднял брови Брайан Хьюстон.

Варя не удержалась, зааплодировала.

— Боже, сэр, вы великолепны! Ваш взгляд, ваш голос… я все объясню. Это не совсем та работа, о которой принято говорить. Более того, Франция на нас весьма и весьма обидится… потом. Поэтому Америка — самое подходящее для нас место. Поверьте, я собрала