Русская Америка. Голливуд. Том 2 - Михаил Дорохов

Ростовцев задумался:

— Хорошо. Дальше охрана — произнёс Сергей, — У Ардиццоне она будет точно. Если они увидят, как он выходит на балкон с незнакомцем, они могут насторожиться.

— Охрана будет занята слежкой за гостями, — ответил я, — А я прослежу, чтобы балкон был пуст. И скажу Ардиццоне, что хочу поговорить наедине. Тем более — меня ему будет представлять сам Уоллес Бири. Сомневаюсь, что «Железный Джо» будет при всех устраивать представление с обыском и выказывать опасения. Иначе… какой же тогда он «железный»?

— Неплохо! — улыбнулся впервые мой компаньон.

Он, наконец, зажёг папиросу, сделав глубокую затяжку:

— Тогда у нас есть шанс, — сказал он, — Но мы должны быть готовы к тому, что всё пойдёт не так. У тебя есть план «Б»?

— Если что-то пойдёт не так, я просто исчезну в толпе. А вы уедете на грузовике, и никто не заметит, что машина была там. Но я скажу так: других возможностей может и не быть. Мы должны снять эту сцену с одного дубля…

Ростовцев даже засмеялся, и его лицо окончательно смягчилось:

— Сцена с одного дубля! Скажешь ещё!

В этот момент послышался рокот подъезжающей машины. Я повернулся в сторону ворот и увидел старенький «Форд». Он закатил во двор. Из машины вышел мужчина невысокого роста. Одет он был просто: рабочая рубашка, потёртые брюки и кепка, которую он снял, подходя к нам. Его холодные глаза быстро окинули грузовик, затем меня и Ростовцева.

— Ну вот и свиделись, Сергей Владимирович. Повод, конечно, вы выбрали весьма интересный… Михаил Семёнович Снегов, — представился мужчина и крепко пожал мне руку.

— Иван.

— Сергей Владимирович говорил мне о вас. И о том, что нам предстоит сделать.

Он пристально посмотрел на меня, будто оценивал — гожусь ли я для задуманного.

— Рад познакомиться, Михаил Семёнович.

— Мы на «ты», Миш, — произнёс Ростовцев.

— Отлично, так проще.

— Михаил работал со мной. В том же отделе, — пояснил Сергей.

Так вот что он имел в виду, когда говорил, что доверяет третьему человеку, как самому себе. Теперь понятно.

Я кивнул и спросил:

— Ты уже в курсе, что нам предстоит сделать?

— Знаю в общих чертах, — ответил Снегов, и я заметил, насколько у него спокойный и ровный голос, — Я буду водителем. Подъеду к вилле как доставщик. Буду следить за ней, пока не получу условный знак. Даю добро Сергею, жду его выстрела и спокойно уезжаю. Сергей сказал, что подробности мы ещё обсудим…

Я переглянулся с Ростовцевым, и мы оба кивнули.

— Хорошо, — сказал я, — Тогда давайте начнём с нашей «старушки-развалюшки».

Я переоделся в рабочую одежду, пока мои компаньоны заваривали чай. После короткого обеда мы подошли к грузовику. Снегов внимательно осмотрел его снаружи, поскоблил краску ногтем, а затем заглянул внутрь, оценивая пространство.

— Перекрашивать надо.

— Зачем?

— Выстрел будет производиться изнутри, дверь-то открывать никто не будет, значит, нужно выпилить открывающуюся внутрь бойницу. Перекрасим, чтобы её замаскировать. А потом я погоняю машину по пыли, чтобы не так бросалась в глаза.

— Нужно будет сделать так, чтобы внутри было достаточно места для меня и для винтовки, — сказал Ростовцев, забираясь в фургон, — Я должен иметь возможность хотя бы сидеть прямо за станком.

— Это мы сделаем, только надо всё замерить, — ответил я и кивнул в сторону амбара, где уже были сложены рулоны войлока и звукопоглощающие панели, которые я забрал ночью у Левина и привёз сюда на этом же грузовичке.

Ростовцев предусмотрительно освободил его с утра перед моим приездом, чтобы сразу видеть фронт работ.

— Кстати, я привёз ещё фанеру, чтобы сделать внутренние переборки. Надо разгрузить.

Мы перенесли листы в амбар и взяли рулетки.

— Ну что же, начнём замерять. Примерные чертежи здесь, — я выложил несколько листов бумаги со своими карандашными пометками, над которыми корпел несколько ночей.

Ростовцев залез внутрь и принялся растягивать конец рулетки. Я начал измерять длину, ширину и высоту кузова, записывая цифры в блокнот.

— Длина кузова — три метра, — сказал я, записывая цифры, — Ширина — метр восемьдесят. Высота — метр пятьдесят. Сергей, этого достаточно, чтобы разместить станок? Сколько мы можем «съесть» под внутренние переборки?

— Должно хватить, — кивнул Ростовцев, — Винтовка не должна ходить под больши́м углом. Я думаю, можно смело забирать по двадцать сантиметров с каждого борта.

— С каждого не надо, — возразил я, — Сорок с одного, и оставим между переборкой и бортом пространство, так, чтобы ствол оставался в нём.

Снегов с уважением присвистнув, с интересом поглядев на меня:

— Хотите сделать из этого борта огромный глушитель?

— И оббить всё внутри звукопоглотителем. Плюс надо будет успеть попробовать разные варианты — где просверлить каналы отвода, — кивнул я.

— Вместе с глушителем на винтовке может выйти весьма недурно, — ухмыльнулся Ростовцев, намекая на свой полукустарный стакан, который уже продавали в Америке и Европе после экспериментов Максима, но не серийно.

— Так что делаем один борт полым и оббиваем его, затем делаем отводящие отверстия, все остальные стенки — сплошь закатываем в панели и ставим переборки. Внутри камеры, где ты будешь сидеть, — кивнул я на Сергея, — Тоже всё оббиваем.

— А бойница? — спросил Снегов, и я заметил, как он хлопает ладонью по металлу борта, оценивая его толщину, — Мы должны сделать так, чтобы она открывалась быстро и без лишнего шума.

— Бойницу мы сделаем здесь, — ответил Ростовцев и указал на буквы старой надписи на борту, — Причём давайте делать двойную, раз у нас есть запас пространства внутри. Только открываться обе должны одновременно. Я уже прикинул, как использовать буквы надписей на борту и замаскировать края лючка. Если мы подгоним отверстие под одну из букв, никто не заметит, что там что-то не так.

Я подошёл ближе и присмотрелся к едва заметным буквам, которые когда-то составляли название бакалейной лавки. Большинство из них уже облупились и были почти неразличимы, но одна из букв — «H» — была достаточно крупной и могла скрыть люк.

— Мы можем использовать эту «H», — сказал я, показывая на неё пальцем, — Если мы сделаем квадратное отверстие и подгоним под края буквы — будет