Монструм. Коллекционное издание - Полина Граф

Внезапно дым окрасился зеленым. Домирус лениво перевел глаза на юношу:

– Ты выбываешь.

– Значит, так, да? – рассердился Дан. – А мое мнение не учитывается? Ведь это я был там, и мне лучше знать, что правильно!

– Игра не врет, – сказал планетар. – Никогда. Она стара как свет и повидала многих лжецов.

– Я не лжец!

Я впервые видел Дана настолько злым. Домирус не отреагировал.

– Так думает сердце, мальчик, а душа помнит, знает и понимает. И, похоже, сожалеет.

– А не пойти ли тебе куда подальше? – огрызнулся Дан, откидываясь на спинку стула.

– Осторожнее, протектор. – Домирус сделал ударение на последнем слове.

Диск оказался в его руке. И тут что-то случилось. Огонь во мне загорелся сильнее, а затем отступил, мерно пульсируя у горла. Образы забегали перед глазами. Я не видел в них связи, но четко улавливал посыл. Появился вопрос. Вопрос от мертвого Верховного.

А диск между тем упал белой стороной.

«На эту планету ты пришел по приказу?»

На лбу Домируса залегла морщина.

– Это был приказ от Магистрата. Терра – четвертая из целого ряда планет, которые мне приказано посетить. Но сейчас я ее покидаю.

Я медленно выдохнул, лихорадочно перебирая в голове произошедшее.

Планетар невозмутимо передал диск. Стефану выпал черный.

«Есть ли способ миновать пять минут седьмого?»

Стефан никогда не умел скрывать эмоции, отчего явно занервничал, хотя ответ был подан быстро.

– Нет, – нервно, но твердо ответил он, с надеждой бросая кроткий взгляд на дым.

Тот хранил неизменный синий оттенок. Готов поклясться, что Стефан огорчился.

Фри переняла эстафету и получила тот же самый черный вопрос. Синие клубы поднялись кверху, и перед нами загорелись слова:

«Почему ты не считаешь себя достойной звания одной из Тринадцати?»

Девушка приоткрыла рот, потеряв дар речи. Игра словно специально выбирала самые сложные вопросы, ответы на которые с трудом давали даже знающие их.

– Ну? – напомнил об игре Домирус.

– Я бесполезная, – ровным тоном ответила она. – У меня самая слабая связь со звездным Светом из всех протекторов. И при этом я Овен. Я знаю, что не заслуживаю этого звания. Ведь не может такой бесполезный протектор занимать подобный знак. Никто об этом давно не говорит вслух, но все и так понятно без слов. Ни оружия, ни нормальных манипуляций. Трата времени и ресурсов.

Я обратил внимание, как от души Стефана отслоилась едва заметная, но давящая вина.

Дым остался прежним. Атмосфера за столом становилась тяжелее. Мне попался белый.

«Если бы тебе прямо сейчас вернули осколок и это означало избавление от Антареса, ты согласился бы на это, даже при том что звезда окажется в опасности?»

Вопрос очень щекотливый. Правильный ответ был мне известен, но он выставлял меня не в самом лучшем свете. Я долго думал, пока не решил, что намного важнее победить, чем обращать внимание на свою репутацию.

– Да. Я бы согласился.

Сара осуждающе глянула на меня, перенимая очередь.

Диск кверху. Черный.

«Почему ты оградила себя от чувств?»

Сара пожала плечами и равнодушно произнесла:

– Потому что я слишком слаба. С ними я не была полезна Свету. Но теперь вся моя жизнь отдана лишь ему, а не желаниям и эмоциям.

Странно, но дым оставался прежним. Сара – слаба?

Осколок Антареса вновь начудил с диском Домируса и задал вопрос:

«Для чего звезды послали тебя на планеты?»

Планетар поменялся в лице. Говорить о делах звезд ему уж точно не хотелось.

– Узнать о характере их природы.

Нет, это не могло оказаться совпадением два раза подряд. Осколок Антареса, вне сомнений, был сильнее всех собравшихся здесь душ вместе взятых. В нем хранились воспоминания о Домирусе, и он фильтровал их через мою голову, как и в случае с Поллуксом. Он проявлял активность, а значит, перевешивал все чужие вопросы своей силой, нехотя обманывая игру. Я возликовал: если воля Верховного все еще жива, то она на нашей стороне.

Объяснение Домируса получилось скомканным, но игру оно устроило, и Стефан принял очередь. По выражениям лиц оставшихся игроков можно было предположить, что те не были в восторге от идеи продолжать викторину.

Стефан позеленел, когда над черной стороной диска появился новый вопрос:

«Почему твоя сестра погибла?»

Он поежился и запустил руку в свои черные волосы. Из души вырывались разные чувства: тоска, страх, терпкая горечь. Много сожаления. У каждого за этим столом были свои секреты и свои вопросы, оставленные без ответов. Я неприязненно уставился на Домируса. Тот скучающе перечитывал текст. Чем сильнее кипел огонь в моей душе, тем лучше я понимал этого планетара. Не правда ему была нужна, а понимание, что он узнал новый секрет. Ему это нравилось, добавляло азарта в жизнь. Из осколка Антареса вылетали новые сведения о нем. Находить нужную информацию Домирус всегда умел. Его метка уникальна и востребована у Магистрата. И ничего с этим наглым планетаром не сделать – замены ему нет. Потому все и мирились с этой проклятой игрой в секреты. И Антарес играл с ним. Еще до того как стал Верховным. Потому в осколке особенно четко осталось чувство презрения к Домирусу. В свое время тот перехитрил Антареса. До этого с Домирусом играли несколько звезд из Магистрата, и благодаря им он узнал кое-какие секретные сведения, о которых Антарес не мог распространяться. И Домирус задал звезде вопросы на эти темы, обеспечив себе победу. Антарес попытался убедить его помочь, но тот наотрез отказался. Из-за его упертости и хитрости многие светлые потеряли свои души. И я наконец понял, почему из осколка вылетали вопросы для Домируса. Он бы не ушел со своей родной планеты просто так. Заставить его поселиться на Земле могли только звезды, а значит, задание было важное и, скорее всего, секретное.

– Потому что ее убили сплиты, а я струсил, – наконец выпалил Стефан после затяжного молчания – как ножом отрезал. – Я сбежал, больше боясь за себя. Но я бы не спас ее. Просто не смог бы. И сам бы умер попытавшись. Этого достаточно для хреновой игры?

Фри подняла диск с таким видом, будто тот весил не меньше тонны. Ей снова не повезло с черным.

«Что ты помнишь о Хранителях?»

Меня едва не сшибло волной ужаса, вырвавшейся из ее души.

– Хранители? – заинтересовался Дан.

– Тебя это не касается, – резко отозвалась Фри. Ее ладони крепко сжали подлокотники. Она замотала головой из стороны в