"Дорогой барон". Компиляция. Книги 1-41 - Сириус Дрейк

class="p1">Я кожей ощутил клубящуюся в нем силу. Невероятно. Она полностью отличалась от той, что была у Кутузова. Если та была импульсивной, агрессивной, то эта… Я долго подбирал слова, но наконец нашел нужное — непоколебимой.

— Позвольте представиться, — он протянул мне руку. — Директор этого замечательного института, князь Алексей Максимович Горький.

Глава 30. Игра началась

— Здравствуйте, ваша светлость! — пожал я его ладонь, теплую и мягкую.

— Ну-ну, молодой человек, — улыбнулся тот. — Мне про вас Ермакова все уши прожужжала. Говорит, очень вежливый. Значит, не врала, интриганка…

Не знаю, что Алексей Максимович смог разглядеть своими странными глазами, но мне было не по себе. Насколько же сильный этот человек? А есть ли сильнее? Мне удастся стать таким?

Стоило мне подумать об этом, как директор хитро прищурился, будто прочитал мои мысли.

— Ну как, ребятки, у вас все готово? — спросил он у Белозерова.

— Так точно, ваша светлость!

Он не спеша прошелся по комнате, подергал ремни на кровати, постучал по зеркалу костяшками пальцев.

— Простите, — не выдержал я. — Могу я спросить?

— Конечно, в этих стенах надо всегда спрашивать! — радостно сказал Алексей Максимович.

— Что такое буст?

— Ах да, у вас еще не было этого в программе… — директор пригладил усы и хмыкнул. — Непорядок…

— Позвольте мне, Алексей Максимович? — вызвался Звездочет.

— Давай, Алев, я тоже послушаю. Хоть сам вспомню. — Он уселся на край кровати, закинул ногу на ногу и положил ладони на трость.

— Михаил, буст — это искусственное уменьшение адаптационного периода для приобретения нового ранга, — начал разъяснять замдиректора. — Как ты уже заметил, твои заклинания стали получаться хуже, энергия циркулирует нестабильно и отрывисто, волнами. Если ничего не сделать, то примерно через месяц магические каналы сами подстроятся. Они расширятся и будут пропускать больше энергии. За этот месяц перестраивается и физическая структура мышц, и твое вместилище, и ментальное тело.

Все в комнате молчали и внимательно слушали Звездочета.

— Так вот, это самый безболезненный способ, — он ухмыльнулся. — Но мы находимся в КИИМе, на границе с Дикой Зоной. Тут такой роскоши, как время просто не может быть. Монстры ждать не будут, как и маголит. Поэтому мы разработали способ ускорить процесс адаптации и сократить месяц до недели. Понимаешь?

— В чем подвох?

Белозеров улыбнулся. Директор хмыкнул в усы и одобрительно кивнул.

— А подвох в том, что эту неделю ты будешь на грани жизни и смерти, — развел руками Звездочет. — Организм будет работать на пределе возможностей, чтобы адаптироваться как можно быстрее. Скажу тебе честно: боль сумасшедшая.

— Меня постоянно пугают этим… — пожал я плечами. — Так что не впервой.

— Хах! А малой не трус! — зловеще улыбнулся Алексей Максимович. — Ну-с, тогда не будем откладывать. Приступайте, ребята!

Не понравился мне этот его смешок в конце, ох, не понравился.

В комнату вошли четыре лекаря в голубых халатах и накрепко пристегнули меня к кровати. Один из них предложил закусить деревянную палочку.

— Зажми зубами, легче будет…

Я спорить не стал. Взял палочку в зубы.

— Попрошу посторонних покинуть помещение! — произнес лекарь.

— Удачи, Кузнецов, — бросил напоследок Белозеров. Звездочет только кивнул. Выходивший последним Горький озорно подмигнул мне.

Все вышли, и я остался наедине с людьми в халатах.

Они подготавливали оборудование, какие-то артефакты и шприцы. Выглядело, мягко скажем, жутковато.

В голове зашумело, словно я настроился на мертвый радиоканал, и тут я услышал голос моей дорогой Лоры:

— Стоило мне отлучиться всего на день, как у тебя уже БДСМ игры? — язвительно спросила она, склонившись надо мной в таком же голубом халате — конечно же, со своими подружками на выкате.

— Лора, ты не поверишь… — я виновато улыбнулся, глядя на две здоровенные полусферы, которые закрыли всю комнату. Вот вечно она так — ситуация серьезней некуда!

— Повышение ранга, знаю… — отмахнулась Лора. — И про буст знаю…

— Я думал, на диагностике у тебя нет доступа к памяти.

— Дорогуша, все есть, — лукаво улыбнулась она, и ее костюм превратился в комбинезон Кутузовой. — Так что твои любовные похождения я тоже видела. А мог бы и заблокировать память, дураш.

— А что, так можно было?.. — закатил я глаза.

— Парень, с тобой все в порядке? — странно посмотрев на меня, спросил один из лекарей.

— Ва, я в пвевкувении вового анга! — промычал я сквозь плотно сжатые зубы.

— Ты не понимаешь, что тебя ждет?

— Певвый ваз же!

Он ничего не ответил. Отвернулся и продолжил подготовку.

— Лора, прошу: в этот раз не блокируй болевые ощущения. Не хочу чувствовать себя слабаком. Все студенты проходят эту процедуру на полную катушку. Вот и я хочу так же.

— Хорошо, — кивнула она, помрачнев. — Постараюсь поддержать тебя морально.

Меня с четырех сторон окружили участники экзекуции.

— Мы готовы, Михаил, а вы?

— Пвевтупайте.

В каком-то смысле это был новый опыт для исследователя. Поэтому я старался запомнить и прочувствовать все до мельчайших подробностей. Лора тоже не зевала — записывала все, что видела и слышала.

— Ощущение будет такое, как будто органы разрывают на части. — С этими «воодушевляющими» словами мне положили на грудь огромную пластиковую пластину в форме латного панциря. — Можешь кричать, если тебе будет легче, но главное — не теряй сознания.

Четверо врачей взяли меня за руки и за ноги, и их кисти начали светиться мягким голубым светом, который постепенно становился все более ярким и ядовитым.

Лора пропала, и я слышал только ее убаюкивающий голос в голове.

Через мгновение меня накрыла волна боли.

⁂

В это же время.

То же помещение, за зеркальной стеной.

В крохотную комнатку набилось очень много любопытных господ. Тут была и Ермакова, которая взяла под негласный контроль юношу, и Старостелецкий, который уже десять раз пожалел, что поддался уговорам Натальи Геннадьевны, и Белозеров, и Звездочет. На единственном стуле сидел сам директор института Алексей Максимович Горький, который любил, когда его называли просто Макс, однако все упорно продолжали величать его по имени-отчеству.

Все с замиранием смотрели, как маги готовили Кузнецова к ускоренному поднятию ранга.

— Опаздываете, дорогой Сергей Михайлович, — в мертвой тишине произнес Горький и повернулся к закрытой двери.

Через секунду она распахнулась, и на пороге показался усатый великан.

— От вас и на том свете не укрыться, Алексей Максимович, — добродушно прогремел генерал Кутузов, перешагнул порог и хлопнул дверью. — Разрешите без официоза, ваша светлость?

— Как обычно, Сережа, тут все свои, — слегка махнул на него добродушный старик, и генерал кинулся здороваться со всеми присутствующими.

Для всех в Империи он оставался суровым военным, который вел себя подобающе статусу и рангу, но в этой комнате собрались те, с кем он мог расслабиться и поговорить без лишних церемоний. Так же как и во времена давно ушедшей юности.

— Ну здравствуйте, Алексей Максимович! — радостно тряся руку, загромыхал Кутузов. — Как ваши мемуары?

— В процессе, Сереженька, в процессе, — отмахнулся он. — И называйте меня Макс, прошу!

Его взгляд упал на единственную даму, которая слегка поежилась. Эта властная, строгая и хитрая женщина всегда терялась при виде здоровяка стоило генералу показаться перед публикой.

— Наташенька! Сколько лет, сколько зим! — И не церемонясь, Кутузов крепко обнял Ермакову. Той пришлось даже активировать магический доспех, иначе пара ребер точно бы сломалось. — Когда ты уже заглянешь к нам? Марфа уже замучила с расспросами: когда приедет Ермакова? Ты же обещала!

— Сергей, как только, так сразу, — залилась она краской и поспешно отвернулась.

Теперь настала очередь профессора Старостелецкого.

— Валерьян Валерьевич, голубчик! — И того тоже настигли крепкие генеральские объятия. Кутузов склонился к уху Старостелецкого и постарался проговорить как можно тише, однако его шепот услышали все: — Почему бы после процедуры нам не пропустить пару капель вашей потрясающей настойки?

— Кхем-кхем… — неловко поправил очки Валерьян Валерьевич. — Пожалуй-с. Благодарю.

— Я бы тоже присоединился, — ухмыльнулся замдиректора.

— Еще бы! Иди-ка сюда! — бросился на него Кутузов и начал мять ему бока. — Все молодишься, черт? Уже песок сыпется, а ты все никак не уймешься, принцесса? Ба, еще и косичку, как баба, заплел!

— Куда красивее твоих кудрявых бровей, старый хрен!

И они оба засмеялись. Однако, поймав на себе укоризненный взгляд директора, Звездочет откашлялся и умолк.

— Лучше поздоровайся со своим старым учеником, — кивнул он на Белозерова.

— Здравствуйте, Сергей Михайлович, — учтиво