Система дефрагментации - Сергей Сергеевич Мусаниф

— То есть, я еще и виноват, что не затащил? — уточнил Полсон. — Я тогда снес все, что было, и не моя вина, что на аппаратном уровне эта проблема не решалась в принципе. А глотку мне перерезали, как я понимаю, в рамках какой-то другой войны.

— Я объясняю, почему тебя создали таким, какой ты есть, — сказал Магистр. — А вовсе не говорю, что это было правильное решение, которое я всецело поддерживаю. Это была ошибка, но отчаянные времена требовали отчаянных мер.

— Понять и простить, — сказал Полсон.

Смотреть, как со всех сторон плющат Магистра было невероятно захватывающим занятием, и я мог предаваться ему еще долгое время, но, к сожалению, эта пикировка никак не приближала нас к решению актуальных на данный момент задач. И Кевин тоже это понял.

— Друзья мои, закончим этот спор, — предложил он. — Все это — дело прошлое, и если мы начнем препираться по пустякам… ну, пусть даже и не по пустякам, но по вопросам, от которых сейчас ничего не зависит, мы потеряем кучу времени. Давайте ближе к сути.

— Но мы как раз и пытаемся выяснить суть, — сказал Виталик. — И я все еще не убежден, что из головы Кристофа и в этот раз не торчали архитекторские уши.

Ладно, ладно.

Раз уж никто не стал пинать Магистра ногами, я решил таки вмешаться и рассказать им все.

— В этот раз точно не торчали, — сказал я. — Я знаю, кто стоял за Кристофом и натравил его на нас.

— Пришло откровение, откуда не ждали, — сказал Магистр, демонстрируя черную неблагодарность. — И кто же это?

— Это мой косяк, — сказал я. — В смысле, это я в свое время недоработал. Кристофа на нас натравил Элронд. Точнее, постЭлронд. То, что он него по моему недосмотру осталось. Все это время он копил силы, разрабатывал планы и искал союзников, и вот, видимо, решил выступить только сейчас.

Я рассчитывал, что после моих слов воцарится напряженное молчание, во время которого каождый из присутствующих будет обдумывать новые вводные, но Магистр молчать не стал.

В обвинительном порыве он выбросил вперед правую руку с указующим на меня пальцем.

— Вот! — заявил Первый Игрок. — А я с самого начала говорил, что это физрук во всем виноват!

Глава 6

Взгляды всех присутствующих устремились на Магистра. На его палец. На меня. Потом снова на Магистра.

Эдакая немая сцена, или, как сказал бы мой старик-отец, картина Репина “Приплыли”.

Но, в принципе, я был к этому готов. Это был мой косяк, как я и говорил, мне и нести ответственность.

Виталик нарушил молчание первым. Он повернулся к Магистру, опасно сощурившись, и вежливо у него поинтересовался:

— А не охренел ли ты в атаке, Оберон?

— Я с самого начала говорил, что охота идет за физруком, — заявил Магистр. — Что именно он — корень и причина всех бед.

— Да-да, — сказал Сумкин. — Именно поэтому после смерти… как бы смерти Чапая в Подземелье Зеленых Гоблинов, Кристоф пришел сюда за остальными. Мы все были в его списке, давайте не станем этого отрицать.

— Реально был какой-то список? — спросил Гарри.

— Ну, воображаемый список точно был, — сказал Федор. — И я сильно сомневаюсь, что в нем не было и тебя тоже.

— Не понимаю, почему вы все говорите в прошедшем времени, — сказал Кевин. — Кристоф мертв, но тот, кто его послал, явно нет, и список до сих пор существует. Нападения ведь начались до Кристофа. Здесь вы все, конечно, в безопасности, дворец укреплен, столица накрыта защитным куполом, но стоит нам выйти за его пределы… В общем, я рекомендовал бы всем ходить с оглядкой, пока мы все не утрясем.

— Утряс уже один такой, — заявил Магистр. — Столько утрясателей собралось, что аж плюнуть некуда.

— Ты сегодня как-то особенно хамовит, Оберон, — заметил Виталик. — Может, у тебя случилось чего? Так ты скажи нам, не держи в себе. Скорее всего, это возрастное, так бывает.

— У меня случилось, — сказал Магистр. — У меня случилась целая команда сотрясателей основ и разгибателей скреп, а ответственности у них меньше, чем понятий о гигиене у какого-нибудь вонючего гоблина. Долбоклюй на долбоклюе сидит и долбоклюем погоняет. Один написал глючный код с постоянной рекурсией, которая грозит навернуть все мироздание, другой, сам того не желая, уничтожает все живое и неживое вокруг, третий построил свою империю, и больше ничего его не колышет, крестись оно все конем, четвертый ни убить никого, ни сам умереть толком не может, а пятый и вовсе Сумкин.

А про Бордена он ничего не сказал. Потому что Борден ему нужен.

— Никого не забыл? — вкрадчиво спросил Виталик. — Как насчет самого тебя, унылого демиурга кусок? Система стабильна, Система устойчива, а тут баг к багу синей изолентой примотан и костыли со всех сторон торчат. Где чуть тронь, так оно сразу и качается.

— Потому что не надо было трогать то, что работает.

— Да если б оно работало, — сказал Виталик. — Против тебя собственные искины бунтуют.

— Это был единичный эксцесс.

— Который, конечно же, на ровном месте появился, — сказал Виталик. — Ты все это начал, чувак. И все косяки — это в первую очередь твои косяки.

— Когда ты был зомби и неписью, ты меня так не раздражал, — сказал Магистр.

— Так в чем проблема? — спросил Виталик. — Давай выйдем на пару раундов, окропим газон красненьким, как сказать. Если не слабо.

— А ты думаешь, что если уровень себе нарисовал и статы под кап, то на тебя и управы нет? — осведомился Магистр. — Думаешь, ты теперь самый крутой перец на этой грядке?

— Ну так давай выйдем сам на сам, — предложил Виталик. — Если смелости хватит.

Магистр встал.

Это было довольно неожиданно, раньше он демонстрировал куда большую выдержку и в драку без особой необходимости не лез. По крайней мере, если у него не было решающего преимущества.

А сейчас…

Черт его знает, на кого бы я поставил. В нечестном бою на смерть — скорее всего, все же на Магистра, у него игровой опыт побольше и рукава с тузами подлиннее.

Но в честном кулачном бою шансы были и у Виталика.

— Давайте лучше все успокоимся, — предложил я. — Если мы передеремся друг с другом еще на стадии обсуждения, эти миры обречены.

— Я абсолютно спокоен, — сказал Виталик, снимая плащ и начиная закатывать рукава.

Магистр ухмыльнулся и принялся хрустеть костяшками пальцев.

— Так-то я тоже не нервничаю, — сказал он.

Может быть, и надо было дать им подраться.

Вышли бы во двор, измолотили бы друг друга до потери девяноста процентов