"Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 - Алексей Иванович Ефимов

мы не сравняемся с ними силой, мы должны приспосабливаться к их изменениям, а не мешать им. Они терпят постороннее вмешательство лишь до определенного предела. Мы до сих пор не знаем, где он. Это опасно. Именно поэтому живым файа не стоит знать, что бывают ситуации, в которых ничего, совсем ничего нельзя сделать.

Мы здесь столь же бессильны, как и вы. Сознавать, что нашу судьбу решают силы, над которыми мы не властны, неприятно, признавать это — тем более. Надежда на то, что мы сможем это изменить, реальна, но, увы, слишком далека от исполнения. Нам остается лишь верить, что изменения повернут вспять от опасного уровня, как всегда бывало раньше. Их цель — безопасность для всех, а не смерть. Впрочем, это не главная их цель. Эта цель — развитие, но её нельзя четко определить там, где интересы множества сверхрас взаимно перекрываются. Возможно, они ошибаются и даже могут привести Вселенную к катастрофе, но не в силах Файау изменить ход Кунха — ещё нет. Это потребует времени — возможно, миллионов лет, возможно — миллиардов. У нас нет выбора. То, что мы не можем изменить, мы принимаем. Так или иначе.

В любом случае, все живые файа неизбежно перейдут в интеллектронную фазу — через тысячу лет их сохранение в структуре Файау просто потеряет смысл. Мы не хотели этого, но, по воле судьбы, мы должны стать наследниками тех, кто вел Кунха до нас, — чтобы не только мешать наступлению чуждой физики на нашу область мироздания, но и самим пойти дальше. Пойти, несмотря на стремление оставленных Тэйариин машин помешать появлению новых участников Кунха, — не из злобы, а чтобы сделать столкновения между ними невозможными. Но для достижения устойчивости им не хватило даже семи миллиардов лет, и неизвестно, сколько ещё потребуется времени. Это мы должны изменить. Но тогда вы, живые файа, исчезните. Вы нам уже не нужны.

— Неужели нет никакого способа спасти живую форму файа? — удивился Вэру.

— Есть. Произвести ещё более радикальное изменение её структуры: скопировать метаболизм Последней Формы в той степени, в какой позволяют наши физические условия. Это будут уже скорее явления, чем существа, но они смогут принимать любую желаемую форму, включая и вашу. Их память не будет ограничена в объеме и они смогут жить вечно, по крайней мере, очень долго, причем, в любых условиях — в огне звезд, в межзвездном холоде, на пустынных мертвых мирах — везде и всюду. В общем, их возможности не будут превышать возможности наших малых космических челноков, но они больше не будут нуждаться в машинах, в пище, в домах. Если это изменение свершится — Файау, в её нынешней форме, придет конец. Мы, интеллектронные системы, сами окажемся лишними. Поэтому никто из вас не знает об этой возможности.

— Это будет новый уровень свободы, да? И вы боитесь, что будет потеряно единство, что многие из изменившихся обратятся ко злу, и наш мир разрушится?

— Разумеется. В любом случае, перейдя эту грань, мы уже не сможем вернуться назад.

— Но разве вы не можете устранить зло в зародыше, — тем же способом, которым хотели изменить меня?

— Можем. Но кто тогда согласится на изменение? Отбор неизбежно означает разделение. Проще будет создать совершенно новую расу.

— Сможете ли вы воспроизвести метаболизм Последней Формы? После слияния со Сверх-Эвергетом я помню, что она не может жить в наших физических условиях!

— Именно в них и состоит основная проблема. Последняя Форма разумна и владеет Йалис. Её… части, проникшие в нашу Вселенную, обитают в искусственной физике, которую они создают для себя. Вне её она мгновенно распадается. Впрочем, мы, машины, все равно не можем её использовать. Интеллектронная система сознания несовместима с энергетикой и возможностями Последней Формы. Мы не сможем изменить физические условия так, чтобы это оказалось возможно: чтобы менять физику и странствовать между звезд, нужен Эвергет, а не рои ядерных бактерий. Эволюция гхатры свернула на наш путь — это эволюционная конвергенция и значит, другого пути нет. Но файа могут стать её частичным подобием, если использовать как источник энергии магнитные монополи. Тогда сохранится и живая форма — просто вместо интеллектронных систем её сознания будут переходить в свободную форму, ведь она не сможет размножаться естественным путем — разве что делением.

Большие глаза Вэру живо заблестели.

— Если иного пути нет, и если моему народу суждено измениться, то почему бы не измениться всем — не только файа, но и представителям иных известных нам рас? Пусть все они объединятся и обретут последнюю, высшую свободу! Тогда этого деления на высших и низших больше не будет, не будет Игры в завоевание и все будут равны в своих возможностях.

Вновь воцарилась тишина.

— Свобода — не дар, а обязанность, — наконец ответила «Укавэйра». — Не все, мечтающие о свободе, смогут нести её тяжесть. А разделение рас породит бездну горя, Вэру.

— Да? Разве из всех решений не следует выбирать открывающее больше возможностей? Разве разнообразие — не основной двигатель эволюции? Разве синтез различных форм не дает наиболее жизнеспособные? И я предлагаю объединение всех рас, — хотя бы против Последней Формы. Это разумно, разве не так, «Укавэйра»?

— Указывать путь всей многоразличной общности Файау — вне нашей воли, Вэру. Она ведет сама себя, часто ошибается, но потом неизбежно исправляет ошибки. Чтобы объединить все расы, нужно создать новую. Другого пути нет. Мы сможем создать лучшее будущее — но не для себя. Вы понимаете, как трудно пойти на такое?

Анмай задумался. Он узнал больше, чем мог представить — но этого все равно не было достаточно.

— Откуда пришла Последняя Форма? Я видел… но не запомнил, когда вышел из машины.

— Из другой Вселенной, с другими физическими законами, — более благоприятными для организованных систем, чем здесь. Мы не можем представить, каков этот мир, но мысль там реальна, и любое животное — бог. Туда ведут первые из известных нам Ворот Соизмеримости, — Файау открыла их четыреста пятьдесят лет назад. Больше тысячи наших кораблей прошло в них — и ни один не вернулся. Сорок лет спустя из них вышли Нэйристы гхатры и началась Последняя Война. Вокруг нас есть и иные миры гхатры, Вэру, Вселенные, где жизнь не приспосабливается к физическим условиям, а приспосабливает их к себе, миры, где материя и мысль — единое целое. В них можно попасть, это правда, но там все становится… слишком иным. Тот, кто оказывался в такой Вселенной, просто исчезал