"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 - Максим Игоревич Крынов

— Вот невзлюбила ты ленинградцев, бочку на них постоянно катишь. А они, между прочим, в новом проекте обосновали удешевление станции на четверть и срок строительства обещают на два года сократить.

— А уж не арочную ли они плотину там ставить предлагают? — вкрадчиво спросила Вера. В свое время Вера Андреевна многое про строительство этой ГЭС узнала, ведь в «прошлой жизни» ее постройка в прессе активно освещалась, а уж выступления товарища Хрущева по этому поводу разве что в «Пионерской правде» не печатались.

— А что не так?

— Всё не так. Эти… извините, я тут определение пропущу, чтобы вас не смущать, но вот эти… они во что арки плотины упирать собираются? В насыпной грунт? Надо этих проектантов скопом отправить на постройку Оклёминской ГЭС, причем подсобными рабочими…

— Ты меня уже достала со своей Оклёминской станцией! Не будем мы там станцию строить, не будем! Она там нахрен никому не сдалась!

— Ну не будем, так не будем, кричать-то зачем? Это я вообще для примера… я же потребность в золотокопателях на Колыме не изучала… Но вы, как Госплан, должны твердо стоять на позиции, которую еще Косованов в тридцать втором определил: плотина должна быть гравитационная. Мне, честно говоря, плевать даже если после обрушения плотины Красноярск к чертям смоет, но если волна зацепит Горнохимический комбинат, я не знаю, что со всеми этими проектантами сделаю! То есть знаю: я их живьем в кислоте растворю, причем в кислоту опускать буду медленно и печально…

— Меня всегда радовало твое позитивное отношение к жизни и забота о людях. Кого из Мосгидэпа руководителем проекта порекомендуешь?

— Есть такая мелкая конторка, наркомат электростанций называется, вот там и спрашивайте. А насчет затопления ГХК я не шутила: если сорвутся проводимые там сейчас работы, то под угрозой окажется вообще существование Советского Союза. Я свое мнение понятно изложила?

— Куда уж понятнее. Тогда я тебя спрошу: в проекте заложены генераторы такие же, как и в Братске, по двести пятьдесят мегаватт, а товарищ Винтер из Энергетического института предлагают разработать — за приличные, между прочим, деньги — генераторы на триста пятьдесят или даже на четыреста. По твоему мнению это вообще достижимо?

— По моему — пусть разрабатывает на пятьсот мегаватт за те же деньги, я затраты на проектирование имею в виду. Пятьсот — тоже вполне возможно. Там, конечно, по обвязке много проблем возникнет, но… элегазовые переключатели такой мощности я примерно знаю как изготовить, то есть с химической точки зрения, а все остальное — инженеры-то у Александра Васильевича на самом деле лучшие в мире, сделают, причем в срок. Но если вопрос о финансировании, то НТК денег не даст, у нас их и так нехватка.

— У всех денег не хватает… последний вопрос: твой химпром пластификатора для бетона на такое строительство выдать нужные объемы сможет?

— Валентин Ильич, можно подумать, что не вы НТК возглавляли столько лет. Пишите заявку и не спрашивайте как, откуда и почём. Объёмы — будут.

Томас Эдмунд Дьюи сидел у себя в Овальном кабинете и с мрачной физиономией выслушивал разглагольствования Госсекретаря. Потому что иным словом назвать речь собеседника у него ну никак не получалось — хотя бы потому, что никаких реальных предложений у того не было. А вот факты были не самыми веселыми:

— Картина на Юге вырисовывается довольно неприятная: аргентинский вице-президент подписал соглашение с этим международным торговым банком, и объемы нашей торговли с Аргентиной сразу начали сильно падать.

— Ну, они и не были большими, так о чем беспокоиться?

— Беспокоиться надо о том, что этот Перон через этот банк финансирует свою социальную программу. Хотя правильнее было бы ее назвать социалистической — а это угрожает, причем весьма сильно, нашим институтам влияния. Президент Фаррель очень быстро теряет популярность, и если в стране сейчас устроят выборы — а ситуация такова, что выборы практически неизбежны — то почти наверняка в них победит Перон.

— Фаррель, как вы раньше говорили, тоже сволочь изрядная, он же с Советами установил дипотношения.

— Но он хотя бы прислушивался к нашим советам… и не мешал нашим бизнесменам строить там свой бизнес. А в программе Перона на иностранный бизнес предполагается такие ограничения наложить, что нашим людям там станет просто невыгодно работать.

— И что вы можете предложить?

— Нужно подобрать подходящий предлог для ввода в Аргентину наших солдат…

— И получить войну с Германией? Нет уж, спасибо!

— Почему с Германией?

— Это вы у нас Госсекретарь? А почему тогда мне не вы, а наши моряки сообщают, что Аргентина подписала с Германией пакт о защите морских коммуникаций? Этот вопрос мы отложим… пока. Что еще у нас плохого?

— Медина Ангарита в Венесуэле тоже собирается вступить в ВТБ. Наши финансисты говорят, что после его «Закона о нефти» ничего для нас плохого больше не было, но если Венесуэла станет участником этого банка, то есть веские основания считать, что изрядная часть нефти оттуда уйдет в Европу. И это подкрепляется тем, что в Германии началась серьезная программа по постройке больших нефтяных танкеров. Очень большая программа, немцы даже некоторые свои верфи начали серьезно расширять.

— Я понял, вы готовы мне до вечера рассказывать, как нам жизнь портит этот внешнеторговый банк. Он вообще кому принадлежит?

— В том-то и дело, что официально никому. Точнее, принадлежит почти всем участникам внешнеторгового консорциума, и разобраться в структуре его капиталов извне у нас пока не получается. Но сам факт его наличия уже сильно сказывается на нашей торговле… а уж насколько он испортил жизнь британским банкирам…

— Я бы хотел все же выслушать предложения по исправлению негативных тенденций, а не просто их перечень.

— Мистер Экклз считает, что у нас, собственно, есть два варианта. И первый — учредить собственный банк, аналогичный этому ВТБ, но уже полностью подчиняющийся нам. Второй, причем не альтернативный, а параллельный — это вступление в ВТБ и Соединенных Штатов.

— Марринер уже надавал советов Рузвельту, причем таких, что мы уже год разобраться не можем, с чего хотя бы начинать исправлять ситуацию в нашей экономике. Я считаю, что он — просто болван, хотя и занимает должность председателя Совета управляющих ФРС.

— Я тоже так считаю, — усмехнулся собеседник президента, — но ФРС