Консультант - Александра Торн

Элио стало не по себе. То есть не то что бы Мальтрезе вызывал у него какие-то чувства, кроме страха и отвращения, но...

- А он будет мучиться? – с интересом спросил ван Эймс. – Ну, когда ты убиваешь людей – это мучительная смерть?

- Да.

- Отлично! Но если ты захочешь поистязать его подольше – то ни в чем себе не отказывай.

Романте отступил от юного бартолемита. На его лице появилось странное выражение – одновременно мечтательное и хищное, и снова вспыхнул этот дикий огонь в глазах, словно у голодной рыси.

- Где его покои? – спросил Элио.

- В главной башне, разумеется. Ты уже там был, хотя, конечно, отсюда дорогу не найдешь. Идем.

Они вышли из купален, и в тот же миг весь двор озарился ослепительно ярким светом. Джилах даже вскрикнул от неожиданности и зажмурился. Под веками поплыли цветные круги; а затем все тело вдруг обмякло, и Элио рухнул на плиты двора. Рядом с ним упал Габриэль, тоже опутанный парализующими чарами.

- Так-так, – раздался мягкий, даже дружелюбный голос Карло, – ну наконец-то нашлись. Я уж начал было волноваться, не случилось ли с вами какой неприятности.

Элио открыл глаза. Веки были единственным, что еще шевелилось. Он увидел приближающиеся к нему ноги в сапогах и ботинках, затем двое человек подхватили его под руки и подняли, а третий – поймал за подбородок и поднял его голову. Свет болезненно ударил в глаза юноши, и он снова зажмурился.

- Что делать с этим вашим? – спросил кто-то из бартолемитов. Габриэль издал болезненно-злобное шипение.

- Не трогай его, – сказал Элио. – Он тут не причем. Это я его заставил.

- Заставил сделать что?

- Помогать мне. Я приказал ему спрятать меня в кузне, снять с меня цепь и рассказать о том, что это за замок и где он находится.

- Гм. И как же вам это удалось?

Романте приоткрыл глаза и прошелестел:

- Что, прямо на тебе показать?

Мальтрезе отпустил его и отступил. Видимо, угрожающий тон, который Элио попытался придать голосу, вышел достаточно зловещим.

- Вы снова убили двоих моих людей. Должен сказать, я не очень одобряю столь откровенный каннибализм и готов принять некоторые меры...

- Если ты будешь меня пытать, то я не смогу это сдерживать, – быстро сказал Элио, у которого холод прошел по всему телу при одной только мысли о том, какие меры могут использовать бартолемиты.

- Что – это?

- То, что внутри. То, ради чего делают амулеты Аль-Кубби.

Среди адептов Ордена пронесся слабый шепоток. Мальтрезе нахмурился и отступил еще на шаг. Теперь Элио наконец-то увидел Габриэля – его держал за шкирку, как котенка, низкорослый, широкоплечий бартолемит, который схватил Романте на острове Агьеррина. Ван Эймс исподлобья смотрел то на Карло, со страхом и ненавистью, то на Элио – с каким-то странным, почти детским удивлением.

- Мессир, – начал было один из бартолемитов, – может, стоит запереть эту тварь в камере внизу?

- В камеру отправьте этого, – после секундного размышления решил Мальтрезе и кивнул на Габриэля. – Юного джилаха отнесите в его комнату.

- Но мессир! Он же перебьет нас всех до единого!..

Внезапно прямо над головой Романте раздался удар колокола. Часовая башня находилась совсем рядом, и когда колокол на ней стал отбивать полночь, то этот низкий, вибрирующий звук прошил тело юноши насквозь и вырвал из его груди пронзительный крик. Боль, разрывающая каждый нерв, была такой сильной, что даже в путах парализующих чар он забился в конвульсиях. По телу вновь потекло тепло от узора из знаков Бар Мирац, но колокол был слишком близко, слишком громко, слишком...

Элио с хриплым стоном повис в руках бартолемитов. Мальтрезе наклонился над ним, обдав запахом дорогого одеколона, и прошептал:

- Ну надо же, как интересно. Неужели мы случайно нашли способ вас обезвредить?

Глава 7

24 июля 1866 года, Ас-Калион, джилахская община в Эскалиносе, Эсмерана

- Досточтимый, этот человек все еще ждет в приемной, – сказал Метцель. Эфраим без Алон убрал письмо, которое перечитывал, в широкий рукав, снял пенсне и опустил его в нагрудный кармашек.

- Ну что ж, раз он столь терпелив, то мы его примем.

- Но, может, все-таки не стоит? – с тревогой спросил Метцель.

- Мы уже дали слово. Будет невежливо так неожиданно забрать его обратно.

Адам со вздохом позвонил в колокольчик, и секретарь впустил “просителя”.

Эфраим смотрел на него с кротким любопытством. Он ранее не видел людей, о которых его предупреждали из Бюро – но в целом не нашел в этом человеке ничего необычного. Этот молодой мужчина, лет тридцати, с виду – эсмеранец, держался холодно, высокомерно и выглядел так, словно все окружающее вызывало у него сильнейшее отвращение. Ну или может его тошнило после завтрака в одном из местных трактиров.

- Вы – глава общины? – резко спросил этот человек.

- О, ну что вы! Я лишь элаим, скромный слуга, оказывающий духовную помощь моим братьям и сестрам.

Проситель несколько смешался.

- Если вы назовете ваше имя... – начал было Метцель, но проситель резко его оборвал:

- До моего имени вам не должно быть никакого дела. Я прибыл, чтобы обсудить послание.

- Ах, послание! – покивал Эфраим. – Видимо, по чистой случайности, ко мне попало некое письмо, содержание коего мне не вполне ясно. Какое-то Бюро, какие-то агенты, какие-то угрозы...

- Что вам неясно? Если вы будете поддерживать Бюро, то власти Эсмераны примут меры против ваших сородичей. Я пришел за вашим ответом.

- Эм... а что вы желаете услышать?

- Ответ! – рявкнул эсмеранец.

- Какой?

Молодой человек – хотя все люди казались элаиму молодыми в последние тридцать лет – уставился на него так, будто заподозрил, что над ним издеваются.

- Вы должны, – громко и медленно произнес посетитель (наверное, подумал, что собеседник глуховат, и решил снизойти к его слабости), – оказаться от поддержки Бюро и делать то, что вам велим мы.

- Гм. А почему мы должны и кто такие, собственно, вы?

- Потому что если вы нам откажете, то католические короли начнут гонения против джилахов.

- Но вы ведь даже не говорите мне, кто вы. Почему же я должен вам верить? Адам, – Эфраим повернулся