Фантастика 2026-48 - Svetlana Zorina

будь она хоть обычная зверюга, хоть богиня! Мне нет никакого дела до вашей кровожадной Вуурданы! Я его ей не отдам! Чёрт возьми, мне что – на роду написано терять тех, кого я люблю? Я не хочу, чтобы и второй мой ребёнок рос, не зная отца!

На мгновение воцарилась тишина. Только Эдера не выглядела удивлённой.

– Мы не можем противиться судьбе…

– Я всё-таки попробую, – холодно перебила жрицу королева.

– Изабелла, я тоже хочу его спасти, но я боюсь разгневать богиню! – Хенна в отчаянии заломила руки. – Это оружие – чужеземная магия. Я боюсь, что может быть ещё хуже…

– Ещё хуже? Что ещё должно случиться, чтобы ты отбросила эти высокопарные бредни о гневе богини и подумала о том, что происходит на самом деле? Эдера, не медли!

– Лошадей лучше оставьте здесь, – посоветовала жрица. – Многие из них боятся совершать переход, и это может создать вам лишние проблемы.

Она сжала в руке свой линдиминовый кулон и открыла врата. Старики, дети и часть женщин остались возле храма. Те же, кому непременно хотелось принять участие в поисках Эдана (а таких нашлось немало), вскоре оказались в сумрачной лощине, среди низких, корявых елей. Большинство деревьев засохло, остальные обратились в лёд. Огромная сводчатая пещера оказалась пуста. Чувствовалось, что это место уже давно необитаемо. Вуурды не хотели жить в мёртвом лесу.

Илана сделала зеркало и вызвала на нём изображение Эдана, чтобы попытаться найти его, как она уже однажды нашла Таддеуша. Зеркало мерцало, нечто смутное, отдалённо напоминающее дерево с пышной кроной то и дело вытесняло образ Эдана, а врата ни в какую не открывались. Впрочем, неудивительно – Илана чувствовала себя так плохо, что боялась упасть в обморок. Ну почему это проклятое недомогание начинается в самое неподходящее время?!

– Надо разбиться на небольшие отряды и прочёсывать лес, – распорядился Герен. – В сторону болот можно не ходить, вуурды не любят эти места, а значит, и Эдан не мог туда пойти.

– Они часто нападают на людей? – спросил Томас.

– Сейчас, в период первого ахмара, они нападают на всё, что двигается. Самое голодное время. Но у меня такое чувство, что вуурдов в этом лесу почти не осталось. Лес Богини гибнет, дичи тут становится всё меньше и меньше, а звери чуют перемены к худшему задолго до нас, людей. Они постепенно уходят на северо-восток – там леса ещё не изменились.

– Да почему мы так уверены, что он решил принести себя в жертву? – сказал кто-то из дружинников. – Если почти все вуурды ушли…

– Ушли они или не ушли, а я уверена – с ним что-то случилось, – перебила Изабелла. – И мы должны найти его. Пока не поздно…

Хенна всхлипнула и закрыла лицо руками. Глядя на неё, Илана испытывала странную смесь сочувствия и злости. Хенна обожала своего брата-близнеца, который был связан с ней ещё во чреве матери, которого она в детстве защищала так яростно, как можно лишь отстаивать свою вторую половину. Она всю жизнь ревновала его ко всем и ко всему на свете. И прежде всего, как ни странно, к нему самому. К его внутренней свободе. К его внутренней жизни, которую он сумел оградить от всех, в том числе и от неё, так и не научившейся жить своей собственной жизнью. Возможно, Хенна и не была в этом виновата – ей слишком рано пришлось стать старшей госпожой, она слишком привыкла жить долгом перед семьёй, перед подданными. И она слишком привыкла прикрываться этим долгом, защищаясь от жизни, от необходимости искать свой собственный путь, чтобы обрести свою внутреннюю целостность, как это сумел сделать её брат. Возможно, Хенна впервые задумалась о том, насколько деспотична её любовь, её стремление остаться с ним единым целым, каким они были когда-то в утробе матери.

– Не может быть, – шептала она побелевшими губами. – Я никогда не верила, что могу его потерять… Даже тогда, в детстве, когда все считали, что он не доживёт до своей двенадцатой луны. Я не верю, что он умер! Илана, пожалуйста, найди его! Если он жив, я сама отдам себя в жертву Вуурдане…

– Чёрта с два! – рассвирепел Джанни Моретти. – Я скорее выкурю из этого леса и перебью всех волков, будь среди них хоть каждый второй богом или богиней. Хватит всех этих никому не нужных жертв и прочих дикарских глупостей! Возьми себя в руки, старшая госпожа дома Сельхенвурдов. Видит Бог, я бы многое отдал за то, чтобы ты стала госпожой в моём доме. Когда-то ты верила, что Эдан не умрёт, и он не умер. Верь в это и сейчас!

– Постараюсь, – вскинула голову Хенна. – Я сделаю всё, чтобы его спасти, даже если придётся убивать священных зверей Вуурданы. Я действительно готова на любую жертву, лишь бы он остался жив. Даже выйти за тебя замуж.

– Все свидетели! – провозгласил Джанни. – Илана, у тебя что-то получается?

Если у Иланы что-то и получалось, то лишь благодаря куску линдимина, недавно подаренному ей Йоффи. Она проклинала себя за то, что не вспомнила о нём сразу – за последние два-три дня столько всего произошло, что у неё голова шла кругом. К сожалению, в её руках солнечный лёд не творил такие чудеса, как в руках Йесси. Ведь когда ютка помогала Илане бежать с Атенополиса, она умудрилась открыть врата в то место, которое Илана всего лишь мысленно представила себе. Она не спроецировала эту картинку на какую-либо зеркальную поверхность, однако луч, вырвавшийся из кольца Йесси, сделал её зримой. Значит, звездный лёд способен по желанию мага улавливать любые мысленные образы… Или только мысленные образы тех, кто находится поблизости? В любом случае это здорово. Солнечный лёд способен показывать то место, куда хочешь перейти, таким, каково оно на момент перехода. К тому же владеющий этим чудо-льдом может держать врата открытыми достаточно долго, чтобы хорошо изучить место, прежде чем там оказаться.

Увы, Илане солнечный лёд всего лишь помог открыть врата. Чувствовала она себя настолько отвратительно, что без него не справилась бы даже с самой простой магической задачей. Врата вели в хаулловую рощу. Илана знала, что не сможет продержать их открытыми долго, поэтому поторопила спутников с переходом. Какая бы опасность ни подстерегала их в этой роще, тот, кого они искали, тот, кого следовало найти как можно скорее, был