Фантастика 2026-48 - Svetlana Zorina

в основном полукровки. Дескать, истинные иланы всегда ратовали за чистоту крови, поскольку знали, что полукровки принесут Айсхарану одни только беды. Йесси терпит этого Айслинда только потому, что он является союзником тех, с кем она заключила договор о сотрудничестве.

– А эта Йесси… Она что, у вас главная?

– Да. Она наша фамма. Правительница. А поскольку детей у неё нет, она выберет наследника просто из родственников. А ближайшими её родственниками являемся мой отец и я.

– И ты ради меня рискуешь возможностью стать наследником?

– Говори потише, – снова шикнул на неё ют. – Я не уверен, что мне хочется быть наследником и уж тем более правителем. Тут ведь решаешь не только за себя, но и за других. А если решишь неправильно? По-моему, Йесси уже не раз покаялась, что втравилась во все эти интриги, просто виду не подаёт. Всё твердит, что наш народ слишком долго был унижен и слишком натерпелся, а посему должен подумать наконец-то о своём благополучии. Наконец-то мы получили возможность поселиться на планете, где нам будет действительно хорошо, где наши потомки смогут окрепнуть физически. Ведь наша раса уже на грани вымирания. Нам нужна эта планета. И другие планеты системы Медея, где полно полезных ископаемых. Мы их сможем добывать и продавать… В общем, мы имеем право создать наконец независимое и сильное государство, с которым будут считаться. И возможность создать его у нас появилась лишь при условии сотрудничества с нашими теперешними союзниками. Теперь благодаря нашему звёздному льду у них есть более совершенное оружие…

– Которое уже ударило по нам.

– Знаю, – помрачнел Йоффи. – Ещё пару месяцев назад трудно было даже предположить, что юты будут работать в секретных лабораториях Военного ведомства Федерации. Юты, о которых в Германаре вытирали ноги. Которых называли сатанинским отродьем, проклятыми оборотнями… Теперь наши новоиспечённые союзники решили использовать даже нашу способность превращаться. Уж если использовать нас, то по полной! Да вот только не больно-то мне хочется, чтобы они меня использовали, даже если они готовы меня за это озолотить. Я пока мало общался с Йесси, но я спросил у неё, следует ли вредить тем, кто не сделал нам ничего плохого. Она сказала: «На войне как на войне». Потом пустилась в рассуждения, и мне казалось, что она старается убедить не столько меня, сколько саму себя. Она много чего сказала. Мы мол, как и любая другая раса вселенной, имеем право на своё место под солнцем, тем более что однажды мы уже лишились из-за чужих интересов своего солнца и своего мира. Теперь мы должны отвоевать ту территорию, на которой сможем сохранить себя как расу. Эта территория оказалась именно здесь, в этом измерении. Сама судьба позволила людям завладеть этим астероидом. Они начали изучать его, ничего не зная о его чудесных свойствах. Не знали этого и мы. Но опять же сама судьба, а значит воля Высших, привела к нему нас – единственных, кому эта материя подчиняется. К сожалению, этого нашего дара недостаточно, чтобы конкурировать с могущественными державами, которые постоянно создают всё более совершенное оружие. Мы малочисленны, и нам необходимы союзники, и получили мы их только благодаря своей власти над звёздным льдом. Не исключено, что уже завтра у кого-нибудь в руках окажется нечто куда более чудесное, поэтому надо действовать, пока у нас есть возможность ставить условия. Но действовать надо осторожно, чтобы не поссориться с теми, кто может в скором времени стать намного сильнее нас. Было бы странно, если бы союзники помогали нам, ничего не требуя взамен. Когда государства воюют, страдают вроде бы ни в чём не повинные существа, но на самом деле совсем невиновных в мире нет – ни в этом, ни в каком-либо другом. Каждому народу приходится расхлёбывать грехи своих предков. Дескать, иланы и люди нам здорово задолжали, и пришло время отдать долги. Особенно иланам с их снежной магией и полукровкам, которые, соединив эту магию с человеческой, научились скатывать целые миры в снежный ком. А когда я спросил, стоит ли самим обрастать долгами, она нахмурилась и сказала, что главное для неё – защитить свой народ. И другие пусть защищают своих как умеют.

– Придётся, – Илана почувствовала, как от ярости её бросает в холод. – Только пусть потом не жалуется.

– Жаловаться она не будет. Если она поймёт, что выбрала неверный путь, она уйдёт сама.

– Похвально, – саркастически заметила Илана. – Обычно плохого правителя нелегко отправить в отставку.

– Она уйдёт не просто в отставку. Она уйдёт вообще.

– Вообще – это как? Из жизни?

– В изгнание. А может, и из жизни. Быть изгнанником в окружении таких же изгнанников, как ты сам, – это ещё ладно. А если ты изгнанник, да ещё и одинок, твоя жизнь теряет смысл. Меня всегда ужасали эти ваши истории о святых людях, которые уходили жить отшельниками в пустыню или в горы… Мы, юты, так не можем. Никто из нас не может жить в одиночестве. Меня утешает только то, что, если меня отправят в изгнание, мои родители уйдут со мной. Им тоже не очень-то нравится происходящее. К сожалению, многие из нашего гаммельского посёлка полностью поддерживают Йесси и, по-моему, уверены в её правоте больше, чем она сама.

Йоффи замолчал и задумался.

– К сожалению, так и бывает, – усмехнулась Илана. – Вождь уже начинает сомневаться в своих идеях, а ему всё равно приходится идти впереди, поскольку толпа уже этими идеями загорелась и остановить её трудно. И если вождь остановится на полпути, его могут попросту затоптать. Это Гай недавно сказал. Не помню уж, с чего разговор начался… И ещё он сказал: «Не уверен, что смог бы быть королём, обладающим всей полнотой власти, как это было в древних обществах. Это ж ведь только и думай, правильное ли выбрал решение, а если неправильное, то как исправить».

– Может, он-то как раз и стал бы хорошим королём. Он понравился Сумайо. И ты тоже.

– Это тот ют, который помогал Йесси меня спасти?

– Да. Он наблюдал за вашей компанией в парке Атенополиса.

– Теперь понятно, почему у той лани был такой умный взгляд.

– Значит, ты заметила слежку? Но я не знаю, в кого превращался Сумайо. За вами вполне мог и ещё кто-нибудь наблюдать.

– Ага. Наверное, та птица, которая так противно верещала на апельсиновом дереве, тоже была наблюдателем.

– Если она