Харза из рода куниц - Виктор Гвор

— Подождите, Тимофей Матвеевич, — вступил советник. — Вы, конечно, правы, насчёт главенства закона, но ситуация нестандартная. Не можете же Вы повесить командующего Владивостокской флотилией!

— Почему не могу? Кто мне запретит?

— Вы представляете, какой это будет удар по репутации наместничества⁈ Наверняка в законе предусмотрены какие-то исключения.

— Исключений нет! — отрезал Тимофей.

— Тим, — с кроткой улыбкой произнесла Надя. — Это действительно серьёзно. Надо что-нибудь придумать.

— Да я пытаюсь. Разве что властью главы рода принять какое-то компромиссное решение… Но Вы поймите, Александр Николаевич, моя репутация на острове держится на неукоснительном соблюдении законов. Если я не буду их выполнять, как я могу этого требовать с остальных. И что будет? Мои люди превратятся в Лысых Ежиков? Как я объясню данное исключение?

— А если, допустим, Демид Гордеевич внесёт некоторый вклад в экономику Кунашира? Да хоть те деньги, которые лежат у него в багажнике.

— Помилуйте, Александр Николаевич! Это же не его деньги! Их в любой момент могут потребовать Нашикские!

— Не могут, а потребуют, — улыбнулась Надя. — Как только адмирал уйдёт в отставку и станет не нужен, так и предъявят вексель. Братья всегда так делают.

— Кстати, да! — подтвердил Тимофей. — Мы декаду назад повесили работавшего на них банкира именно за такой фортель. Я бы на месте Демида Гордеевича вернул эти деньги Надежде Николаевне. Причем сейчас, пока это можно сделать культурно. Братья присылают за долгами очень неприятных типов. Представляете, адмирал, ушли Вы в отставку, завели пасеку где-нибудь в Медыне, наслаждаетесь жизнью, и вдруг приезжает банкир с дюжиной уголовников…

— И что же нам делать?

— Ну… — задумался Тимофей. — Наверное, Ваша просьба, Александр Николаевич, будет достаточным основанием. Пусть тогда Демид Гордеевич идёт, передаёт деньги и гасит вексель. Мои юристы помогут это сделать правильно, назначит нового командира и едет домой. Всё равно крейсер сейчас не на ходу…

— Как не на ходу? — Руднев даже забыл, что его должны повесить. — Говорили же, без единого выстрела!

— Никто и не стрелял. Ваши идиоты сети намотали на винты. Не знаю, как им это удалось, но снимать будут сами. А нового командира потому, что старый оскорбил мою сестру и мою гостью. Причем так, что надо бы его на кол взгромоздить голым дупем[5]. Но закон есть закон, на кол у нас сажают только насильников. Я просто вызову его на дуэль. К тому же, они со старпомом пытались сбежать с корабля. Кажется, это называется дезертирством? Впрочем, с этим разбирайтесь сами.

— Демид, — Сабутдинов тяжело посмотрел на адмирала. — Сделай, как тебе сказали. И завтра жду тебя у себя. Если на обратной дороге ещё одного коршуна не собьешь!

Руднев, тяжело ступая, вышел из кабинета. Надя выскользнула следом.

— Давайте к делу, Тимофей Матвеевич, — выдохнул советник. — Насколько я понимаю, корабль Вы вернёте. И команду вешать не будете.

— Правильно понимаете. И сделаю это тихо. Мне тоже скандал не нужен.

— А что Вам нужно?

— Я бы попросил продать мне немного земли на побережье.

— Что за земля?

— Никому не нужная тайга вокруг посёлка Ходжа. Неплохая бухта, но надо осваивать и всё строить с нуля. Но мне удобно, там как раз мои владения через пролив.

Сабутдинов нахмурился:

— У нас земля во владение родам не передаётся. Только у Сахалина такая привилегия. Как Вы говорите, закон есть закон!

— Вообще-то не закон, — улыбнулся Тимофей. — Традиция, которую можно нарушить. Но я Вас понимаю. Надеюсь, Вы найдёте лазейку, чтобы сделать исключение. Мне всё равно, владение это, родовая земля или что-то ещё. Главное, чтобы я там был полноправным хозяином.

Советник потёр переносицу:

— Что ж, доставайте карты, будем смотреть…

Этому коршуну повезло. Сбитую птицу выходили в заповеднике «Курильский» и переправили на Сахалин. Теперь он живет в зоопарке Южно-Сахалинска, метрах в шестистах от клетки с харзой

[1] Африканский аналог выражения «Страна Вечной Охоты»

[2] Месяц мусульманского календаря, когда паломники совершают хадж в Мекку.

[3] Эдзо — прежнее, до 1869 название острова Хоккайдо.

[4] Тупик-носорог действительно, довольно редкая птица. Гнездится, правда, не только на Монероне, а на большинстве Курильских островов и в южном Приморье.

[5] Жопой, разумеется

Глава 27

Кабинет в усадьбе был похож на такой же в особняке, как две капли воды. И за две прошедшие декады ни один из них не изменился. Да и с чего? Декады, месяцы… для дерева, металла и пластика — миг, не больше. А вот хозяин постарел, хотя, казалось бы, куда уж сильнее. Осунулось лицо, ввалились щёки, обтянув острые скулы, запали глаза. Исчезла уверенность движений. Казалось, вот-вот раздастся скрип костей.

Скрипа не было. Зато злости хватало.

— Что за сраная рукожопая самодеятельность? — шипел старик, и у стоящих навытяжку внуков сердце пряталось в пятки. — Что было сказано делать с Куницыным? А? Я вас спрашиваю, шматки говна!

— Ну… это… туристов посылать, — промямлил старший.

— И… Надьку за него выдать, — пролепетал средний.

— Я приказывал устраивать ему дуэль с чемпионом? Или, может, я разрешал задействовать армейские связи?

— Но дед, туристы не узнали ничего, — вступил младший. — Им с туристских троп на два шага отойти не давали!

— Кто не давал⁈ — заорал глава. — Кто может не дать двум долбоклювам отойти потрахаться?

— Медведи, — теперь и младший жевал слова, рассматривая пол под ногами. — С тропы два шага делаешь, а там медведь стоит. И внимательно смотрит. Они и гадили прямо на тропу, боялись отойти.

— Ты что сейчас сказал? — прищурился патриарх, левое плечо его характерно дернулось, будто старик еле-еле сдержал яростный удар. — Ты сказал, что медведи работают на Куницына? Все грёбаные медведей на всём грёбаном острове⁈ И это повод рисковать единственным артефактором рода⁈

— Ну какой там риск… — замотал головой старший. — Кинул плетения на камни…

— Болван! — заорал дед. — Коноцуп взъерошенный! Тебе бы прижали нож к горлу, чтобы знал, какой там риск!

— Так ведь не прирезали ж…

— Потому что за него Надька просила!

— Так она ж сбежала, — проговорил средний, разглядывая крохотную паутинку в углу кабинета. И ведь нашелся же храбрый паучок, прокрался….

— Думать надо! Думать! Головой! Куда мы Надьку определить хотели?

— К Куницыну.

— А она сбежала куда?

— К Куницыну.

— Так какого хрена вас не устраивало? Зачем было отправлять крейсер? КРЕЙСЕР! Любятся себе, и пусть любятся! Естественным путём только лучше будет. Или вы думали, что Чарторыйский — ангел любви, с лысой башкой и белыми крыльями⁈

— Так мы же не знали, — вздохнул старший. — Туристов наших медведями травят, дроны птицы сбивают, Надька сбежала… Что-то надо делать. Всё