Восхождение Морна. Том 2 - Сергей Леонидович Орлов

— Соловей!

— Молчу, молчу.

Он поднял руки в примирительном жесте и отошёл обратно к козлам, бормоча что-то про молодёжь, которая не умеет ценить жизненный опыт старших товарищей.

Я огляделся.

Толпа понемногу рассасывалась. Люди расходились по своим делам, но я замечал, как они оглядываются, как перешёптываются, как тычут пальцами в нашу сторону. К вечеру о сегодняшнем представлении будет знать весь город. К завтрашнему утру история обрастёт такими подробностями, что я сам себя не узнаю.

Охранники у ворот старательно делали вид, что ничего не произошло. Тот, что с гнилыми зубами, вернулся в свою будку и уткнулся в какие-то бумаги. Арбалетчик с расцарапанным лицом куда-то исчез, наверное пошёл зализывать раны. Петро доковылял до стены и привалился к ней, держась за голову обеими руками.

— Ладно, — сказал я, поворачиваясь к карете. — Хватит развлечений. Поехали уже, пока кто-нибудь ещё не решил проверить нас на вшивость.

Марек кивнул и открыл дверцу. Я забрался внутрь, и только сейчас почувствовал, как устал. Адреналин отпускал, оставляя после себя тяжесть в мышцах и лёгкую дрожь в руках. Пальцы всё ещё покалывало, кровообращение возвращалось к норме, и это было неприятно, как отходняк после долгой заморозки.

Карета тронулась, и я откинулся на спинку сиденья, глядя в окно.

Сечь открывалась передо мной во всей своей неприглядной красе. Узкие улочки, вымощенные кривым булыжником, по которому колёса грохотали так, что зубы стучали. Дома, низкие и приземистые, будто вросшие в землю, с маленькими окнами и толстыми дверями, обитыми железом. На каждом втором крыльце сидел кто-то, и все провожали нашу карету взглядами.

Мы проехали мимо таверны, из которой доносился пьяный хохот. Мимо кузницы, где что-то звенело и грохотало. Мимо скупки, у дверей которой топтались двое мрачных типов с мешками за спиной. Мимо борделя с выцветшей вывеской и красными фонарями, которые даже днём горели тусклым светом.

Люди здесь были другие. Не такие, как в столице, и не такие, как в Рубежном. Жёстче, резче, с глазами, которые смотрели оценивающе, будто прикидывали, что с тебя можно взять и чего ты стоишь. Много шрамов, много увечий, много такого, на что в приличном обществе постарались бы не смотреть.

А здесь никто не прятал. Здесь это было нормально.

— Весёлое местечко, — сказал я вслух.

— Это ещё Нижний город, — отозвался Марек. — Академия в Верхнем, за второй стеной. Там поприличнее.

— А тут, значит, неприлично?

— Тут выживают, — он пожал плечами. — Это другая категория.

Карета свернула на более широкую улицу, и впереди показалась стена. Не та, через которую мы въехали, а другая, повыше, посерьёзнее. За ней виднелись башни и крыши зданий, построенных из камня, а не из дерева. Верхний город. Академия.

Моя новая жизнь на ближайшие несколько лет.

Я посмотрел на проплывающие мимо дома, на людей, на этот странный город на краю мира, и подумал о Серафиме Озёровой. О её фиолетовых глазах. О том, как дрогнул уголок её губ, когда я сказал про ушки. О румянце на бледных щеках.

Интересная девушка. Очень интересная. С характером, с гордостью, с ледяной магией, способной заморозить человека до костей.

И что-то мне подсказывало, что наше знакомство только начинается.

— Сизый, — позвал я, высовываясь из окна и задирая голову. — Ты там как? Держишься?

— Нормально, братан! — донеслось сверху. — Отсюда вообще красота! Видно всё! Вон там мужик блюёт в канаву, а вон там тётка бьёт мужика сковородкой, а вон там…

— Спасибо, достаточно.

— Да я просто делюсь впечатлениями! Воздушная разведка докладывает обстановку!

Марек вздохнул и закрыл глаза, откидываясь на спинку сиденья.

— Три года, — пробормотал он себе под нос. — Три года в этом месте. С этим голубем на крыше. И с вами, наследник.

— Ты справишься, капитан.

— Спасибо за веру в мои способности.

Карета подъехала к воротам Верхнего города, и я увидел охрану. Эти были другие, не чета привратным лодырям. Форма чистая, оружие начищено, взгляды внимательные и цепкие. Настоящие солдаты.

Один из них подошёл к карете, и я заметил, как его глаза скользнули по гербу на дверце. Потом по мне. Потом по крыше, где сидел Сизый и махал крылом в знак приветствия.

— Артём Морн? — спросил охранник без предисловий.

— Он самый.

— Вас ждут в Академии. Проезжайте.

Он махнул рукой, ворота начали открываться, и карета покатилась вперёд.

Добро пожаловать в новую жизнь, Артём. Посмотрим, что ты из неё сделаешь.

Глава 12

Первый взгляд на Академию

Верхний город начался сразу за воротами, и разница была заметна. Не разительна, нет. Просто заметна.

Булыжник под колёсами лежал ровнее, и карета перестала подпрыгивать на каждой второй выбоине. Теперь только на каждой пятой. Прогресс, можно сказать.

Дома здесь были каменными, а не деревянными, и это внушало какое-то подобие уверенности. По крайней мере, если что-то загорится, сгорит не весь квартал сразу. Два-три этажа, узкие окна, стены потемневшие от времени и непогоды. Не роскошь, но крепко. Построено на века, причём теми, кто не был уверен, что доживёт до следующего.

Пахло здесь тоже лучше. Внизу воздух был настолько густым от навоза, перегара и гниющих отбросов, что его можно было резать ножом и продавать на развес как удобрение. Здесь хотя бы получалось дышать, не морщась.

— Тут почище, — констатировал Сизый сверху. — Почти прилично, типа.

— Почти, — согласился я.

И это «почти» было ключевым словом. Потому что при всей относительной чистоте и порядке, Верхний город всё равно выглядел как место, куда приезжают не по своей воле. Краска на ставнях облупилась и никто не торопился её обновлять. Фонарные столбы покосились. На углу дома кто-то криво намалевал руну, то ли защитную, то ли матерную, и никто не потрудился её стереть.

Место ссылки. Можно навести порядок, можно вымостить улицы и поставить стражу на перекрёстках, но ощущение всё равно остаётся. Она въедается в стены, в воздух, в лица людей.

А люди здесь были интересные.

Не богачи и не аристократы, несмотря на каменные дома и относительный порядок. Скорее те, кто когда-то был кем-то, а потом что-то пошло не так. Отставные офицеры с потухшими глазами. Торговцы, которые не смогли удержаться на плаву в нормальных городах. Маги, чьи печати едва светились на запястьях, слишком слабые для столичных гильдий.

И студенты. Много студентов в серых мантиях, которые выглядели не как будущая элита Империи, а как… ну, как я. Как те, от кого отказались семьи. Как те, кому больше некуда идти.

На нашу карету почти не смотрели. Не потому что тут привыкли