На золотом крыльце 5 - Евгений Адгурович Капба

Но пока мне казалось — к локальной эфирной катастрофе мы ближе, чем торжественному мероприятию. Я смотрел на царевичей во все глаза! Изучить Грозных в обстановке, приближенной к боевой, мне шансов больше могло и не представиться. Все они были могучими магами и величайшими менталистами, но — каждый по-своему.

Эфир вокруг ауры Дмитрия сгустился подобно темной грозовой туче, мрачный и могучий, готовый удавить непокорных в медвежьих своих объятьях. Василий сиял червонным золотом, его аура была как будто расписана самоцветными сверкающими вензелями, торжествующая и значительная. Федор же, мой отец… Мне тут же вспомнилась книга того типа про Нуук: «Ад и Жупел». Адские сполохи, взблески, разряды багровых молний — вот как он выглядел в эфире. И при этом — в схватке напрямую не участвовал, скорее его положение можно было охарактеризовать как «вооруженный нейтралитет».

— Мальчики! — летящей походкой в комнату вошла царевна Ксения. — Что вы устроили? Бал через десять минут, ваши супруги уже идут, и…

— Отложим, — тяжко проговорил Дмитрий.

— Ну-ну, — взмахнул рукой явно довольный собой Василий.

Отец проговорил что-то одними губами, и я был уверен, что вслух это бы звучало как «дебилы, ять!».

А потом появились цесаревны, прекрасные до невозможности. Жены Грозных действительно блистали — знойная шатенка Арина Урусова — жена Василия, русоволосая и фигуристая Татьяна Захарьина-Кошкина — супруга Дмитрия, были плотью от плоти русской аристократии: высокие, статные, ухоженные… От них просто шибало женской харизмой и привлекательностью, а еще — родовой магией. При этом лично для меня их блеск и привлекательность остались просто фоном, потому что следующей зашла мама! Федор Иванович тут же к ней бросился, и на лице его такая улыбка появилась — как будто только что не нависала над всеми нами угроза локальной катастрофы мирового уровня.

Ну и я к ней подошел, тоже. Мама была круче всех, это точно! Если жены дядьев являлись типичными представительницами высшей аристократии, то мама — урожденная Дарья Тимофеевна Ремезова — была настоящей русской девушкой, вот и все. И все эти дворянки могли хоть из кожи вон вылезти, а ее им не переплюнуть! Мы коротко обнялись, мама шепнула мне на ухо, что я красавчик и пригладила мои принципиально растрепанные волосы. Потому что ей — можно!

А потом Ксения Ивановна сказала:

— Михаил, тебе придется сопроводить меня. Без пары — не положено. Потом уже пойдешь приглашать свою Эльвиру… — и взяла меня под руку.

Здесь, похоже, собрались все совершеннолетние представители Династии, дети Дмитрия и Василия участия в церемонии не принимали по малолетству. Наш выход должен был продемонстрировать единство, но по факту… По факту фигня получалась, а не единство. Одновременно с боем колоколов, возвещавших наступление одиннадцати часов ночи, двери открылись и голос главы Постельного приказа провозгласил:

— Правящие триумвиры, цесаревичи и великие князья Дмитрий Иоаннович, Василий Иоаннович и Феодор Иоаннович с супругами Ариной Александровной, Татьяной Владимировной и Дарьей Тимофеевной! — грянул Преображенский марш (какая-то чуть более медленная и торжественная его версия), и, перекрикивая звуки музыки усиленным магией голосом, сановник провозгласил: — А также великий князь Михаил Федорович и цесаревна Ксения Иоанновна!

Мы пошли вперед, в сияющий тысячей магических светильников, золотом и хрусталем зал. На потолке я увидел огромную роспись, изображающую сотворение мира, на балконах по периметру — разнообразную нарядную публику, а на паркете, вдоль стен — высший свет Государства Российского, в шикарных бальных платьях, дорогущих костюмах и парадных мундирах. Все эти дамы и кавалеры аплодировали, как будто мы какие-то кинозвезды, и Ксения Ивановна прошипела:

— Платье! Платье, племяш, мне не оттопчи! И спину ровно держи! Все на тебя смотрят, ты герой дня!

Ну, а мне чего? Я плечи расправил, и тут же взглядом нашел Эльку — она стояла рядом с Львом Давыдовичем, Клавдием, и (тадам!) Алисой! Эльвира тоже на меня смотрела своими сияющими глазками, вся красивенькая и разрумянившаяся, и настроение у меня сразу же пошло вверх, просто в космос улетело. Я ей улыбнулся, чтоб не нервничала, и помахал — и пофиг на всех остальных. Мне, если честно, уже хотелось ее пригласить на танец и кучу всего рассказать, а потом украсть куда-нибудь, потому что я как-то сильно соскучился среди всей этой суеты.

И она мне помахала тоже, а Ермолов-старший на Эльку шикнул, но не сильно. Он-то знал, что все видят наши с ней перемигивания! Ну и пусть видят!

Триумвиры с супругами прошли к возвышению, где располагались три одинаковых золоченых массивных кресла и еще три рядом — чуть более изящные и чуть менее позолоченные. Нам с Ксенией Ивановной досталась галерка, если это слово применимо к царскому месту. И это было здорово — за широкими спинами царственных братьев можно было спрятаться, почесаться, носом шмыгнуть…

А фиг там!

— Кавалеры приглашают дам для выхода пар и первого вальса! — заявил распорядитель бала, он же глава Постельного приказа — благообразный пышный мужчина двумя подбородками.

Конечно, уже давно все знали кто с кем будет танцевать, ибо — большая политика! Ну и я тоже — знал, а потому не ожидая дальнейших указаний, бодрой рысью устремился к Эльвире. И краем глаза, буквально уголком сознания заметил странную штуку: у каждого из аристократов мужского пола имелся бант на груди. В основном — золотого цвета. У меня такого не было, и Ксения Ивановна ничего по этому поводу не объясняла. А у Ермолова, на его черном с алым подбоем сюртуке я увидал белую ленту! Нафига Темному — белая лента?

— Разрешите? — я кивнул Льву Давидовичу и Клавдию, улыбнулся Алисе и шагнул к Эльке.

Она смотрела на меня не отводя глаз — вся сияющая и очень красивенькая. Ей всегда шел красный цвет, и это провокационное алое бальное платье с открытыми плечами и разрезом до середины бедра просто вынесло меня напрочь. Я протянул Эле руку, и она подала мне свою ладонь.

— Сударыня?

— Сударь! — ее глаза смеялись.

— Честь возглавить выход пар и открыть бал первым вальсом предоставляется нашим дебютантам: его высочеству великому князю Михаилу Федоровичу Грозному и ее светлости княжне Эльвире Львовне Ермоловой-Кантемировой!

Оркестр грянул, мы пошли по кругу под вспышки папарацци и жужжание дронов с камерами. Пары — в основном молодежь на выданье, как я понял — выстраивались за нами. Танец, не танец — но некая геометрическая фигура была нами описана. Ну и настал наш