Кромешник. Том 3 - Dominik Wismurt

— Ага, пошли.

Лейтенант, пошатываясь, отправился по коридору. Я же шагал позади, готовый в любой момент подхватить парня, если он потеряет сознание, но обошлось. Дойдя до нужной двери, махнул Александру на прощание.

— Бывай, лейтенант.

— Счастливо. Дорогу найдёшь? — поинтересовался он.

— Да уж не заблужусь.

Мой сопровождающий уже почти скрылся в недрах коридора, когда я его окликнул:

Слушай, а где находится морг, куда отвезли жертв из Филёвского парка и усадьбы Апраксиных?

— А, погоди, не помню, сейчас гляну в документах.

— Не дёргай парня, — зависнув в воздухе, выдала призрачная княгиня Голицына, — Я прекрасно знаю, где находятся тела. Говорила ведь, что уже их обследовала, но, если ты мне не доверяешь и хочешь сам ещё раз их осмотреть, покажу, куда надо ехать.

— Лейтенант, можешь не искать. Я вспомнил, мне Гранатов давал информацию.

— О-о, тогда отлично.

Как только за Сидоровым закрылась дверь, я перевёл взгляд в Голицыну.

— Вы плохо себя вели, Ваше Сиятельство. Если так пойдёт дальше, сюда я вас больше не возьму.

— О как! А мне, наоборот, показалось, что я была сегодня очень полезной. Ведь только благодарю мне Анна Бокарева спокойно ушла в Навь.

— За это я вам благодарен, но в другой раз. пожалуйста, умерьте свой пыл и воздержитесь от разного рода проказ.

— И что тогда делать скучающему призраку? — скрестив призрачные руки на груди и вздёрнув подбородок, надменно поинтересовалась Наталья Петровна.

— Что делать? В данную минуту вернуться в посох. Если Цербер уловит ваше присутствие, то из здания нас точно не выпустят.

Голицына театрально вздохнула, но послушалась и выполнила моё требование, а я, наконец-то, вздохнул спокойно и направился в сторону выхода из здания.

В коридорах отдела было тихо. Слишком тихо для места, где по идее должны верещать телефоны, хлопать дверцы сейфов и греметь печати, но здесь и люди были особые, да и работа имела уникальную специфику.

Всё это создавалось не ради уюта, а ради секретности. Даже, если вдуматься, ради безопасности: своей и чужой.

Я шёл по уже знакомому маршруту, мимо одинаковых дверей с пластиковыми табличками.

В конце коридора меня поджидал турникет, рядом за стеклом сидела всё-та же сотрудница, слегка согнувшись над монитором, делая вид, что занята, но я заметил, как её взгляд метнулся на меня, едва я показался из-за угла.

— А, Гаврилов, вы уже закончили? — она сразу выпрямился и уставилась на меня немигающим взглядом.

Ну точно Цербер.

— Пока да, — кивнул в ответ.

— Временный пропуск верните.

— Пожалуйста, возьмите.

— Я так понимаю, вас можно поздравить со вступлением в наши ряды?

Вот вроде и сказала дружелюбно, но за словами мне почудился злобный оскал.

— Да, теперь мы с вами будем встречаться часто, — я улыбнулся самой обворожительной улыбкой, на которую был способен, чтобы расположить женщину к себе, но не преуспел.

Церберша недобро сузила глаза и поднялась со стула. Стеклянная дверь, расположенная сбоку дежурки, распахнулась, и Марфа вышла ко мне навстречу.

— Что это такое? — практически прорычала она, ткнув пальцем посох.

— В смысле? — не понял я сути вопроса.

— Мне без разницы кто ты такой: Демонолог, Кромешник или Заклинатель погоды и плевать, что Гранатов носится с тобой как с писаной торбой. Ты первый раз заявился к нам в отдел и сразу решил скрысятничать?

— Чего? — я реально оторопел от подобной предъявы.

— Ты зачем артефакт спёр? Думал прокатит, и я не замечу, как ты его выносишь? Ишь ты, пошёл гоголем, плечи распрямил, да ещё так уверенно… Не на ту напал. А ну, вертай посох!

Вот тут я реально подзавис.

— Да твою же… бабушку Стефу! Марфа Ильинична, со всем уважением, но это мой посох. Сюда я пришёл с ним и уйду тоже с ним, — произнес твердо, при этом делая осторожный шаг назад, потому как Церберша начала на меня наступать.

На секунду показалось, что она увеличилась в росте, но я моргнул, и наваждение спало.

Не хватало ещё разозлить оборотня, а то перекинется прямо тут, в коридоре, и разорвёт мне горло. Перспектива так себе.

Сейчас Марфа Ильинична походила на собаку, которая пустила в дом незваного гостя, а вот выпускать не собиралась. Стояла, скалила зубы и была голова напасть в любое мгновение.

М-да, с такой охранницей сотрудникам ОАР нечего бояться, кроме… той же охранницы.

— Ты за дуру-то меня не держи. Я сама тебя пропускала, никакого посоха рядом даже близко не валялось.

— Да как так-то? С посохом я проходил, с ПОСОХОМ. Если у вас близорукость, я в этом не виноват.

Марфа Ильинична вскинула бровь, смерила меня взглядом сверху вниз и недовольно фыркнула:

— Ты мне сказки не рассказывай, Гаврилов. Я, между прочим, не первый год на вахте сижу. Если бы ты с этой деревяшкой заходил, я бы первой заметила. У меня на такое нюх, — она подозрительно втянула воздух, словно действительно принюхиваясь, — и не только.

— Да точно был, — упрямо повторил я, — Я с ним не расстаюсь. Это личная вещь. Персональный артефакт.

— Личная вещь, говоришь? — прищурилась она, — Так лично и понесёшь его обратно на склад артефактов, откуда стащил.

Она шагнула ещё ближе, и я отчётливо ощутил запах: не духов, не кофе, а чего-то железного и звериного. Пахло хищником.

— Я ничего не стащил, — осторожно проговорил я, сжимая посох покрепче.

Марфа скрестила руки на груди, хищный прищур никуда не исчез.

— Ничего не знаю. Либо относишь его обратно, либо дальше турникета не пройдёшь. Правила, есть правила.

Вот ведь, упрямая баба, а главное, почему она мой посох на