Система для друзей. Том 2 - Люцида Аквила

Ло Хэян оказался на удивление хорош в этом. Он делал все быстро и ловко, но без лишней суеты. Вот он массирует кожу головы, а в следующий миг уже смывает пену, поливая водой из ковшика. Ло Хэян казался профессионалом своего дела, пока в один момент Циян не услышал всплеск и не взглянул за пределы бочки. Увидев растекающуюся на полу лужу, он тихо ахнул. Этот умелец на самом деле беззаботно залил все водой! И ладно бы только это… Когда он вышел из-за чужой спины, чтобы вернуть средство для волос на подставку, оказалось, что одежды он тоже промочил, и сейчас халат во всю прилипал к ногам.

Циян не мог не прыснуть.

– Помочь тебе выбраться? – невозмутимо спросил Ло Хэян, не обращая внимания ни на лужу, ни на свои одежды, ни на веселую реакцию Цияна.

– Нет, попробую сам, – ответил тот, все еще посмеиваясь оттого, что принял этого криворукого за мастака. Он начал подниматься, упираясь ладонями в края бочки. – Отвернись! – вскрикнул Циян, сообразив так поздно, что Ло Хэян успел все оценить, прежде чем развернуться спиной.

«Проклятье», – подумал Циян, смутившись, и потянулся за полотенцем.

Когда вылезал из бочки, прикрывая махровой тканью свое достоинство, то чуть не поскользнулся и едва не рухнул обратно головой вниз.

Услышав возню, Ло Хэян обернулся, и все еще обнаженный Циян снова вскрикнул:

– Да отвернись ты, что б тебя!

Владыка Диюя, правитель всех демонов, хозяин мира мертвых и просто божество чудовище этого мира, послушно подчинился.

– Только прошу тебя, не убейся.

Циян фыркнул и вытерся досуха так быстро, как только мог. На этот короткий миг усталость словно покинула его тело, и силы вернулись, так что он даже оделся и, чистый и ухоженный, целеустремленно пошлепал по мокрому полу обратно в спальню. Правда, у двери снова поскользнулся и чуть не влетел в дерево лицом. К счастью, Ло Хэян оказался сзади и схватил его за талию, удержав от падения.

– С-спасибо, – буркнул Циян, невольно прижавшись к нему спиной, а потом поспешил высвободиться из крепкой хватки, пока не сгорел в окутавшем его жаре. К счастью, и тут Ло Хэян ничего не сказал, словно не видел его ошибок и реакций.

В кровать он вернулся без происшествий, но лечь ему не дали. Голова была слишком мокрой, и если не просушить волосы, то он как минимум замерзнет, а как максимум снова заболеет. Поэтому, шмыгая и утирая платком нос, Циян послушно уселся на покрывале, а Ло Хэян, разместившись у него за спиной, принялся вытирать волосы.

– Как себя чувствуешь? – участливо спросил он между делом.

– После горячей воды нос стал лучше дышать, поэтому гораздо лучше, – ответил Циян и тут же высморкался.

– Голоден?

Циян покачал головой и кинул платок на прикроватную тумбу.

– Спать хочу.

– Потерпи. Я почти закончил.

Циян недовольно вздохнул, словно маленький нетерпеливый ребенок.

Просушивал волосы Ло Хэян дольше, чем мыл их, и Циян вскоре уснул. Проснулся лишь на следующий день, когда его разбудили для приема лекарств и пищи. Опустошив блюда, он снова уснул.

Неизвестно, сколько времени прошло после этого, прежде чем он сквозь сон услышал бормотание Яо-вана:

– Он идет на поправку, – сообщил лекарь, стоя где-то рядом.

– Тогда почему так много спит? – спросил Ло Хэян.

– Организм перешел в активную фазу восстановления, ему нужны силы, чтобы продолжать работу. Как сможет уверенно стоять на ногах – выведите его на веранду подышать и погреться на солнце, это ускорит процесс оздоровления.

С этими словами Яо-ван развернулся и шагнул через появившуюся трещину, а Циян опять провалился в сон. Мягкий и теплый, без убийств, слез и страданий.

Глава 13

Дракон готов обнажить клыки

Как и сказал Яо-ван, Циян «бежал» на поправку. Следующие пару дней он провел в постели с платком в руках, а на третий, почти не шмыгая и не кашляя, попросился на улицу. Правда, переоценил свои силы и устал, пока одевался при помощи призванных служанок, но от выхода наружу все равно не отказался.

Сидеть на расстеленном на веранде покрывале Циян не смог, поэтому сразу лег, положив голову на колени Ло Хэяна. Солнечные зайчики плясали на залитом светом полу, свежий ветер приносил под крышу лепестки от персикового дерева, а на ступенях лениво покачивались тени от фонарей. Бедра Ло Хэяна были удобными и горячими. Чужое тело согревало Цияна так хорошо, что он, облаченный в зимние одежды, даже не нуждался в одеялах. Он выглядел расслабленным и, казалось, просто отдыхал с пустой головой, но на самом деле его череп трещал от мыслей.

Все эти дни Яньло-ван выхаживал его, как немощного, и не упоминал ни о небесах, ни о Нефритовой печати. Он возвел барьер вокруг его дома, а у ворот выставил стражей, перепугав всю школу настолько, что учеников пика Зелени переселили на другие вершины, а главы пиков пытались пробиться через защиту, но все было тщетно. Об этом Циян узнал вчера, когда в полудреме задал пару вопросов. Ло Хэян отвечал скупо и нехотя, а потом и вовсе велел отдыхать и набираться сил, ни о чем не тревожась.

Вот только не тревожиться Циян теперь не мог. Даже с крохами информации он понимал, что из-за появления владыки Диюя ситуация в школе сложилась напряженная, и в чужих глазах сам Циян наверняка выглядел как заложник, а не заболевший. Еще и Му Шу не давали с ним видеться, а это, скорее всего, лишь сильнее разжигало тревогу в сердцах заклинателей, ведь никто не знал, лечит его Яньло-ван или калечит.

Циян лежал, убежденный, что за пределами его дома творится хаос, поэтому, почувствовав, что почти выздоровел и способен выдержать серьезный разговор, он уже открыл рот, чтобы задать свой вопрос, но не успел вымолвить и слова. Служанки, завершив уборку в спальне, отвлекли его. Они вынесли на веранду небольшой столик с чайным набором и фруктовыми конфетами без сахара и, уточнив, не требуется ли чего-то еще, удалились по приказу Ло Хэяна. Все это время демон сидел и рассеяно разглядывал внутренний двор, перебирая между пальцами кончик пряди чужих волос.

– Хочешь чай? – спросил он и потянулся к чайнику, стараясь не тревожить Цияна. Потом разлил по пиалам горячий напиток, пар от которого скользнул вверх и растаял в летней свежести.

Циян не хотел пить. От мыслей у него пропали и аппетит, и жажда, но когда на треть дышащий нос уловил аромат дорогого пуэра, он не