Ликвидаторы - Александр Грохт

— Бегом! — я уже толкал людей вперёд, отчётливо понимая, что часть из них уже не успеет. — Все к проходу, бегом!

Сзади ударила очередь — не по нам, по твари. Я не оборачивался, но слышал, как пули щёлкают о броневую плоть, как воет кто-то из бойцов и как тварь издаёт звук — низкий, почти инфразвуковой, от которого зубы сжимаются сами собой.

Проход. Я первым нырнул внутрь, развернулся и начал вытаскивать людей. Аня, Леха. Выдёргиваю их из толпы за спину. За Лехой хвостиком тянется девчонка-подросток, за Аню уцепляется тот самый странный старик — тот, что застрял возле туши монстра. Пряника с его кольтом чуть не стоптали, когда он развернулся спиной к проходу, прикрывая отход.

Из-за спин отстающих раздался крик. Ещё один. А потом бежавший последним просто рухнул на землю, заорав так, будто его облили кислотой. Влажно поблёскивающие щупальца, обвившие его ноги, жадно облепляли тело, погружаясь в него прямо сквозь одежду. Запахло кислым и горелой тканью. Человек кричал, не переставая. Я, содрогнувшись, выпустил в него пулю. Вслед за ней из подсумка полетела граната с антидотом. Монстру она не вредит — я уже знал это. Зато не даст ничего сделать свежим зомби: они умрут, не сделав и пяти шагов.

Потом раздался звук, от которого у меня встали волосы на затылке — тот же влажный чмокающий звук, что и при отпочковании очередной твари. Только громче. Много громче. И тут же в подвале наметилось движение.

— Пряник, — позвал я. — Аня, Леха — бежим. Не оглядываясь.

— Иду, — Пряник попятился в туннель, не отворачиваясь. — Там… там оно встаёт, Жень. И кажется, эта штука куда больше, чем нам казалось. В потолок упирается.

— Вижу. Двигайся. Завалить её нам просто нечем.

Туннель принял нас всех. Я шёл замыкающим, светя фонарём назад. В проёме подвального входа — тьма. Потом тьма шевельнулась.

Оно не лезло в туннель — слишком узко для основного тела. Но что-то небольшое, тёмное, мокро поблёскивающее в луче фонаря рванулось по полу следом за нами. Я залил проход свинцом, то ли убив, то ли просто отбросив эту дрянь назад. И добавил сверху фосфорную гранату. Вспыхнуло пламя. И мы понеслись галопом, наплевав на любые правила безопасности.

Я считал шаги — не для точности, просто чтобы занять ту часть мозга, которая иначе начала бы паниковать.

На пятидесятом шаге туннель уходил вниз.

На ста двадцатом — раздваивался.

На двухстах — появился запах другого рода: бетонная пыль и горящий пластик.

— Тихо, — сказал я и поднял руку. Все встали. Я дошёл до конца туннеля в одиночку, прислонился к ржавой металлической дверце и прислушался.

Снаружи — ветер, потрескивание горящего где-то предмета, далёкие голоса. Ни шагов, ни дыхания у выхода.

Я надавил на дверь плечом. Та поддалась с металлическим скрипом, больно резанувшим по ушам.

Впереди оказалась очередная лестница — ржавая, металлическая. У строителей, видимо, бетон просто кончился. И никто не ждал нас на ней — ни монстры, ни солдаты. Сделав знак своим, я первым вышел и пригнувшись перебежал за ближайшее укрытие.

Перед нами был дальний край холла, разнесённый несколькими прямыми попаданиями. А прямо за ним зияли разбитыми стёклами погнутые рамы окон. И долгожданная свобода.

Ночь. Холодная, с запахом гари. Мы вышли из здания туда, где раньше были парковочные ряды, а теперь только ямы от взрывов и пылающие остовы машин. Медведь с «Градом» поработал добросовестно.

Я вышел первым, огляделся. Пусто.

— Выходим, — скомандовал я.

Они выходили по одному. Аня вела старика. Леха всё ещё нёс девчонку — та, кажется, потеряла сознание. Пряник вышел последним и тут же захлопнул за собой створку, вставив в дверную ручку толстую арматурину, валявшуюся рядом.

Я уже нажимал кнопку рации.

— Медведь, где ты?

— Тысяча триста метров северо-западнее, — немедленно ответил тот. — Как вы?

— Вышли. Около двадцати человек, несколько легкораненых. Нужна эвакуация.

— Уже двигаемся. Джей, — пауза. — Там у вас кое-что происходит.

— Что именно?

— Посмотри на здание.

Я обернулся.

Торговый центр светился изнутри. Не равномерно — вспышками, короткими и резкими, как будто там ходил кто-то с мощным фонарём и бил им в стены. Потом один из оконных проёмов второго этажа взорвался — не от гранаты ил НУРСА, просто рамы и остатки стекла вылетели наружу под давлением. Потом другое окно точно так же «хлопнуло», на этот раз из проема хлестнуло кровью — как будто там внутри взорвался человек. Кровавые потеки были и сверху, и снизу оконного проема, напоминая лопнувшую банку с вареньем, если считать окно крышкой.

— Оно встало, — сказал я.

— В каком смысле — встало?

— Буквально. Пошло гулять по зданию. И похоже, питаться.

В рации на секунду воцарилось молчание.

— Мне плохо от этой новости, — сообщил Медведь. — Они конечно враги…но все же люди.

— Мне тоже. Быстрее давай сюда, пока питанием для монстра не стали заодно и мы.

Пока шли к точке встречи — быстро, почти бегом, пригибаясь, используя воронки и брошенные машины как укрытия — я прокручивал в голове всё, что произошло за последние двадцать минут.

Оно проснулось. Это плохо, но ожидаемо с той секунды, как я увидел эту тварь там в подвале. Оно было внутри здания, где находились несколько десятков вооружённых бойцов и четыре сотни гражданских. На гражданских у Него явно другие планы, нежели у меня. Биомасса, мать её. Полковник, которого я так и не нашёл, в начале атаки находился где-то на третьем этаже. И у него был пульт, про который рассказывал Вова. Пульт от смерти в ядерном огне. Еще час назад мне представлялось, что взрыв ядерного заряда — это самое страшное, что может произойти. Сейчас так уже не казалось.

Бумажка в кармане. «Варшава» и строчка цифр. Если его добыть, то возникают варианты…

Я не успел об этом додумать — потому что именно в этот миг Ривендейл вздрогнул.

Не от взрыва. Иначе. Так вздрагивает здание, когда в нём рушится несущая стена — медленно, с нарастающим гулом, от которого начинает сыпаться штукатурка и звенеть в ушах. Потом ещё раз — несильно, но очень длинно, как затихающий гром.

Потом из здания вышли люди.

Не толпой — россыпью. Сначала двое, потом ещё пятеро, потом сразу