Вызов - Инди Видум

можно. Откажет или потребует свою долю в производстве — значит, уверимся, что его рук дело. Еще стоит отправить магической почтой жалобу в сам Надзор. Масленникова пришлю для составления письма.

На этом разговор завершился, а вскоре завершился и завтрак, после чего все разбежались по делам: отчим отправился в контору, Ниночка — в школу, я же пошел трудиться над созданием паучиного войска. Что же касается маменьки, то в такую рань она обычно еще спала.

Масленников пришел через часа три. Перед встречей с ним я убрал всё в контейнер, а дверь закрыл на ключ, чтобы любопытная Глаша, сообщившая о его приходе, не сунула нос в мои дела.

Масленников пришел не один, а с племянником, которого мне рекомендовал для создания уже моей собственной юридической службы. Племянник был молод, опыта ему явно не хватало — просто неоткуда было бы набраться. Но я видел и плюсы: он уже будет моим человеком, не отчима, а в сложных случаях сможет проконсультироваться с дядей.

— Должен сразу предупредить. Я набираю людей только под клятву. Но прежде чем зайдет разговор о ней, хотел бы убедиться в профессиональной пригодности вашего племянника. И да, ему придется переехать. Потому что юрист мне нужен не в Верх-Ирети. И, скорее всего, не в Святославске. То есть о жизни в столице речи не идет.

— Зато какой опыт выйдет, Петр Аркадьевич. Вы постоянно попадаете в какие-нибудь передряги.

Между строк проскальзывало, что, с точки зрения Масленникова, рано или поздно мои передряги закончатся смертью, тогда племянник от клятвы освободится и с хорошим опытом найдет более выгодную работу. Главное, чтобы он нигде не облажался, пока будет при мне. Про «не облажался» меня устраивало, а вот умирать я не собирался, поэтому если Масленников-младший пойдет ко мне, то для него это будет, скорее всего, пожизненным договором. При этом очень может быть, что мои интересы рано или поздно разойдутся с интересами Беляева, чего я не исключал, поскольку мы будем разными «хозяйствующими субъектами».

— Для начала давайте составим письма в Надзор и Соколовым, Андрей Сильвестрович, — предложил я. — А потом возьмем паузу на размышления. Она нужна и мне, и вашему племяннику. Мы друг друга видим впервые. И хотя мне нужен человек на это направление, абы кого я брать не буду.

— А работы у вас будет много, Петр Аркадьевич.

— Плачу своим людям я тоже хорошо, Андрей Сильвестрович. И если объем вырастет значительно, буду набирать людей еще. Но вернемся к письму.

Как оказалось, до того, как отправить ко мне Масленникова, отчим договорился с Болдыревым о проверке группы, ожидавшей, когда я совершу какую-либо ошибку, чтобы можно было напасть. К сожалению, жетоны Валерон свистнул не все, поэтому один жетон предъявил, и проверка даже показала подлинность жетона. Но поскольку у остальных жетонов не обнаружилось, даже у Болдырева закралось подозрение в использовании служебного положения тем, при ком жетон был, и с его стороны был уже отправлен запрос.

Масленников же предложил отправить не только запрос, но и жалобу. Заодно составить и иск к Соколовым, касающийся оскорбления члена княжеского семейства. Масленников сказал, что перед обращением в суд следует попытаться решить дело миром, а именно: потребовать с компании отозвать запрет и получить компенсацию. Я был уверен, что последняя уже получается Валероном, но решил, что компенсаций много не бывает.

Работу по подготовке бумаг проделывал племянник Масленникова — Прохор, сам Масленников лишь присматривал, чтобы не было сделано ошибок. Держался молодой человек уверенно — значит, знания были при нем, как и умение их использовать. Возможно, он уже проработал какое-то время под началом дяди.

По окончании работы я предложил ее оплатить, но Масленников сказал, что это будет проверка Прохора, по результатам которой я решу, брать мне его или нет.

— Мне в любом случае хотелось бы, чтобы дело с Соколовыми было доведено до конца одним человеком, — возразил я. — А ваш племянник, всесторонне обдумав, может не решиться на клятву, поскольку она накладывает ограничения. Мне же нужен именно свой человек под клятву. Дело с Соколовыми ее не требует.

— Тогда мы составим договор на оказание услуг. Оплатите всё сразу, — предложил Прохор. — И никто не останется в обиде, Петр Аркадьевич.

На этом мы и остановились. Все бумаги были мной подписаны, и Прохор пообещал сразу же отправить, как и далее заниматься делом с Соколовыми.

— Они не понимают, с кем связались, — уверенно бросил он.

Расстались мы вполне довольными друг другом. Даже если не сложится с клятвой, нанимать его на такие дела я буду, если он справится с этим.

Я завершил еще одного паучка и убрал в контейнер, когда пришла Глаша с вопросом об обеде. Я опять попросил принести сюда и еду, и газеты.

К тому времени, когда горничная зашла в комнату, на моем столе не было ничего, кроме книг с закладками. Книги я действительно читал, отвлекаясь от ставших уже однообразными занятий механикой. Когда делаешь одно и то же, получается практически конвейер, что оказалось невыразимо скучно. Зато я понял, что отчим библиотеку подбирает правильно — практически всё, что я сейчас просматривал, я наметил к покупке и себе. Библиотеку не следует формировать только из того, что попадается в неразграбленных контейнерах в зоне. Уложение о княжеских родах вообще должно было давно стать моей настольной книгой. И почему я ранее пренебрегал его изучением?

Газеты Глаша принесла, уже когда забирала опустевшую посуду. Правда, при этом выставила чашку с чаем и вазочку с печеньем, а перед уходом сказала:

— Ваша собака, Петр Аркадьевич, замарала подушку.

— Глаша, это не твое дело. Сменишь наволочку — и всё.

— Вашей собаки опять нет.

Я развернулся.

— Какое тебе дело до Валерона? Ты уже с кем-то договорилась о его продаже?

Глашины глаза забегали, и я понял, что симуковские щупальца добрались уже и до дома отчима, обнаружили единственное продажное звено и теперь пытаются через него вытянуть Валерона.

— Что за глупости вы говорите, Петр Аркадьевич?

— Короче говоря, тронешь моего пса — вылетишь отсюда со скандалом. И не говори мне, что тебе заплатят за кражу столько, что сможешь безбедно жить до конца жизни. Симуков довольно прижимист.

— Да не собираюсь я прикасаться к вашей грязной блохастой собаке, Петр Аркадьевич, — оскорбленно бросила она и, вильнув задом, покинула наконец комнату.

А у меня появилась возможность изучить уже дневные выпуски газет.

Трагическое происшествие