Как приручить Снежинку - Татьяна Лаас

и возможные следы пропавшей Зои. Снежинки были такие огромные, что вспомнилось утро, когда он нашел «гармошку». Она точно лгала про сущность эль… драука! Игната даже в бредовом состоянии не принять за эльфа — цвет кожи не позволит!

Оставив Шенка сладко спать дальше, Игнат вышел из машины, собирая вещи для Снежиной. Умфон агукнул, выдавая сообщение, от которого мир остановился.

«В коконе госпожа Дёмина. Не приезжайте — вас арестуют.» Олежек добрый, но такой дурак! Это нечто!

Мир, и так недружелюбный, окончательно потерял всякую привлекательность. У Игната осталось только одно желание: разобраться во всем и засадить маньячную тварь за решетку. Наверное, это отразилось на лице, потому что Снежина смотрела на Игната, как на врага, который приехал грабить и убивать. Только сил быть милым не было.

Впрочем, так и есть, наверное — он приехал убивать. Хотя безмозглого драука легче легкого подставить. Он себя даже защитить не сможет. В этом всё дело? Почему. Он. Не. Защитил. Снежину там у железной дороги⁈ Ответ на всё хранится в голове драука. Игнат получит ответы на все свои вопросы и только тогда уже решит участь этого Снежинки.

Ставя вещи на небольшом крыльце, Игнат повернулся к Снежиной и устало произнес — слишком тяжелой была его потеря, чтобы пытаться быть вежливым:

— Арина Семеновна, давайте не будем играть в недомолвки. Они ведут к смерти невиновных. Маньяка не остановить, когда вы порождаете ложь за ложью. Предлагаю обмен. Я собираю в кучу мозги вашего Снежинки, а вы честно! Это главное условие! Вы честно все рассказываете от и до. От того, как попали в плен, до сегодняшнего утра.

Она недоверчиво смотрела на него. Не согласится. Сломать? Действовать на упреждение и заблокировать дар? Как на это среагирует поедающий её драук?

— Поклянетесь на крови? — осторожно спросила Снежина.

Игнат не сдержал раздражения:

— Какая предусмотрительность! Я дроу…

Она перебила его:

— Вы нарушаете свои обещания только так!

За спиной раздался цокот Снежинки. Он устал удивляться наличию опистосомы и сейчас подобрался поближе, бессмысленно рассматривая то дом, то Игната, то вещи на крыльце.

— Этому вас научил ваш Снежинка? — спросил Игнат. — Он нарушал обещания?

— Он никогда…

— Вы в этом так уверены? Он дроу. Так что насчет обмена?

Снежина неожиданно легко сдалась:

— Я… согласна…

Не чувствуя никакой благодарности, он все же заставил себя сказать:

— Спасибо! Я это ценю.

Да, он устал; да, его выжгли утренние новости; да, у него нет желания быть вежливым с той, кто запутал дело и только лгал, но воспитанность это не отменяет. Наверное, он слабак. Надо было взять скимитар и просто снести голову драуку.

Обнимая себя за плечи, Снежина провела Игната в дом, точнее в гараж. Тут до сих пор пованивало старой резиной.

— Обещаете не навредить Снежинке? — попросила она.

Игнат не выдержал — нелепое прозвище его уже достало:

— Как его вообще звали?

— Обещаете не навредить Альбе?

Он вздохнул:

— То есть он даже свое настоящее имя от вас скрывал, а вы верите ему, как самой себе? Вы странная…

— Хорошо, что уже не безумная, как вы раньше говорили.

Он подался к ней и веско сказал:

— Вас взломали и поменяли местами настройки любви, преданности и бездна знает еще чего. Кто-то старательно приручал вас, Снежинка… Госпожа Снежина, конечно же. А сейчас, пожалуйста, уговорите вашего Альбу сесть и замереть — так мне будет проще. Я слишком устал, чтобы воевать еще и тут.

Он не знал, как работают менталисты, но другого выбора у него не было. Он точно хотел видеть последние минуты Зои — быть может, они хранились как раз в голове этого Альбы.

Игнат подошел к смирно замершему, словно понимающему, что сейчас будет, Альбе и, стоя, ведь удобно сесть не позволял рост, заглянул в алые глаза драука, тут же сталкиваясь с чужим разумом, бьющимся в тенетах заклинаний жриц-дроу. Они не стирают личность! Они связывают память защитной эфирной сетью, не давая прорваться. У этого драука был шанс стать обратно разумным. Игнат ему поможет. Он не может не помочь.

Глава двадцатая

Альбе становится хуже

Арина не собиралась оставлять Альбу наедине с Релонлеем. Она не доверяла дроу — он так и не дал клятвы, постоянно меняя тему. Альба сидел смирно, словно понимал, что ему хотят помочь. Арине даже казалось, что в его глазах появилось что-то осмысленное. Хотя, скорее всего, это лишь игры света, проникавшего сюда через неплотно закрытые двери гаража. Релонлей побелел от усилий, по его виску потекла капелька пота. Он руками вцепился в голову Альбы — боялся, что тот сбежит?

Что-то происходило, но Арина не могла ничего понять. Она сложила руки на груди и прислонилась к холодной стене. Гараж медленно остывал — Данька, хоть и был мастером на все руки, но с печью не справился. Почему он не купил нормальный котел? Почему за долгое лето он так и не договорился о бурении скважины и не провел воду в дом? Где сантик и почему не куплен дизельгенератор? Чем вообще он тут занимался… Неужели Славка недоговаривала об их деньгах? Сама Арина в дороге тратилась по минимуму, чтобы больше осталось на дом и Альбу. Это он, зная, что Арину ждет брак по приказу императора, предложил заранее готовить пути отступления. Гармонизаторы слишком важны, чтобы их не контролировать. Только благодаря Альбе у Арины появился тайный счет в криптомонетах. Поддельный паспорт тоже он помог приобрести. Он вообще о многом позаботился, подготавливая побег. Правда, никто не знал, что это понадобится так скоро. Арина передернула плечами и выпрямилась. Почему всё же дом оказался в таком состоянии? Данька не походил на вора. Что-то случилось с деньгами, а Славка не захотела портить Арине настроение новыми проблемами? Вариант, кстати. И счет сейчас не проверить — нет доступа к сети. У неё нет ничего. Ни умфона, ни компьютера, ни паспорта, ни денег, ни единой возможности выйти в сеть. Сейчас все зависело от Славки. Когда она так стала зависима? И почему уверена, что её не предадут?

Альба заволновался, передвигая ногами. Он случайно пропорол когтем подушку, подаваясь назад. Пытаясь её сбросить, он дергал и дергал ногой, устраивая перьевую бурю — щекочущее нос облако летало по гаражу, как снегопад. Релонлей чихнул в сторону, теряя сосредоточенность, а потом снова решительно подался вперед, почти утыкаясь своим лбом в