О смысле и бессмысленности 1 - Елена Демина

– Приветствую уважаемый Совет – мужчина слегка склонил голову.

– Приветствуем Правителя – за всех ответила Любовь Соловьева.

Борис уселся в очередное кресло недалеко от спикера. К Правителю Любовь Петровна всегда обращалась на «ты», наверное, потому, что знала его в детстве. И сейчас невольно перешла на менее формальный тон:

– Борис, у нас тут правительственный кризис... Ну, почти… Видящие зарегистрировали, что страна начинает медленно проседать. Пока практически незаметно. Есть угроза размывания вероятностей и отдаления от Первичного Потока. Начала сбоить связь с пограничными поселениями. Я думала, что это обычные колебания поля возможностей, но Маат считает, что это – результат этических проблем.

Труханов устало кивнул:

– Да, я читал утренние сводки…

Спикер перебила его:

– И это может быть связано с твоей супругой. Мы подозреваем ее в попытке убийства. Ну, то есть, если она действительно совершила преступление, то это вполне могло повлиять на вероятности.

Женщина замолчала и пристально посмотрела на Бориса, стараясь понять его реакцию на свои слова. Правитель же быстро по привычке надел маску безэмоциональности. Соловьева, выдержав паузу, снова заговорила:

– Мы обязаны разобраться в ситуации и принять меры. Напомню, что по нашим правилам, если Джемиле нарушила закон, то ты тоже несешь ответственность.

Голос спикера выражал сочувствие.

Борис Федосеевич хорошо знал, что граждане Северо-евразийского Союза имеют право оберегать свои семьи и оставаться на их стороне, что бы ни случилось. Но у этого есть и своя цена – близкие разделяют вину в случае преступления. Муж отвечает за жену, а жена за мужа. И Правитель впервые столкнулся с изнанкой удобного закона.

Труханов снял маску бесстрастия, уперся локтями в колени и запустил пальцы в свою пышную шевелюру. Его лицо стало мрачным.

– А Видящие? – наконец, спросил он. – Что-то сообщали?

Председатель Совета смутилась. Потом решила признаться:

– Я к ним обратилась на перерыве… От себя, без голосования… Немой сказал, что мы сами должны справиться, критичной угрозы реальности нет.

Правитель привычно хмыкнул на сочетание «Немой сказал». Выпрямился, убрал руки от своей головы и пробормотал вслух:

– Ну да, а конкретики от них, как обычно, не дождешься… Так что там за история с моей женой? – спросил он деланно небрежно после небольшой паузы.

– А ты не знаешь? – вмешался в разговор ребе Шимон. – Чем она занималась во второй половине дня 28 апреля?

– Об этом лучше у нее спросить… Хотя, сейчас посмотрю… – ответил Правитель и включил экран над браслетом. – Она приехала из школы, и мы обедали дома вместе – рассказал он через пару минут.

Их диалог прервало прибытие Джемиле. Она зашла в зал, одетая в легкое светлое платье. У многих возникло ощущение, что в темноватый зал впорхнула сама Весна. На лице советников появились улыбки.

– А вот и я – радостно сообщила всем жена Правителя. – Что случилось? Зачем приглашали? – продолжая улыбаться, спросила она.

Любовь Петровна оказалась среди тех, на кого чары Джемиле подействовали мало. Эти две женщины вообще недолюбливали друг друга. Прямолинейная и простоватая в манерах Соловьева терпеть не могла постоянно флиртующую и плетущую словесные кружева Труханову. А жена Правителя, судя по ее поведению и обмолвкам, считала нынешнюю спикера неотесанной провинциалкой, лишенной фантазии.

– Джемиле Омеровна, – Любовь Петровна начала говорить строгим официальным тоном – Вы подозреваетесь в покушении на убийство.

Джемиле всей своей подвижной мимикой изобразила безмерное удивление и даже шок:

– Да вы что! Но почему?! Я же никого не убивала!

Многие… Да, в общем, все советники умели чувствовать ложь. По их ощущениям, заявление женщины звучало очень искренне.

Правитель встал со своего места, подошел к жене, обнял ее и с вызовом посмотрел на советников. Мол: «что вам еще нужно!» А им уже ничего и не было нужно. Практически каждый из присутствующих сейчас думал что-то вроде: «Ну как такая замечательная женщина могла хотеть кого-то убить? Это же невозможно! Бред какой-то… Что-то магбезопасность совсем плохо работать стала… Как там его… этот… Худой? Маг? Глупости все это. Проклятий не существует».

Исключением оказались Аристарх и, в какой-то мере, Любовь Петровна. Немин тоже, как и все, чувствовал, что ему очень хочется извиниться перед прекрасной дамой и отпустить ее восвояси. Однако годы магической практики научили мужчину критично относиться к своим эмоциональным импульсам. И «внутренний наблюдатель» мага сигнализировал об опасности и неестественности происходящего.

Мужчина негромко обратился к спикеру:

– Любовь Петровна! Я понимаю сложность ситуации, но есть же протокол на такие случаи, да?

Соловьева вздрогнула и вышла из ступора, в котором находилась до того.

– Да, Аристарх, спасибо за напоминание… Дорогие коллеги! – сказала она громким и резким голосом – я обязана еще продолжить беседу с… Джемиле Омеровной. Я понимаю ваши чувства, но у нас есть долг!

Улыбки на лицах советников стали гаснуть, а в глаза возвращался разум.

– Сударыня – обратилась спикер уже к жене Правителя. – Скажите, где вы были, и что делали 28 апреля вовторой половине дня?

Немин слушал этот диалог и думал: «А если проклятье было отложенным? Например, сотворили его раньше, а сработало оно потом… Хотя, я бы не мог такое сделать…»

– Я не помню точно… – кротко ответила Джемиле и стала просматривать