Фантастика 2026-116 - Андрей Андреевич Красников

и не вы, а кто-то из ваших коллег по «проекту Х», – пожал плечами я. – Сути дела это не меняет. Вы все – одна и та же банда. Это ваши «лояльные» пытались меня убить в Шелеховском и на Щучьем озере. Они убили Кристину и моего шефа по уральскому сектору. Именно поэтому вы все – трупы.

– Вы не в том положении, чтобы угрожать, Стрельцов. Это вы числились трупом, а вот воскресли совершенно зря! Разумнее для вас было бы оставаться «мертвым». Все-таки шанс прожить спокойную жизнь.

– И забыть, что вы и Новые отняли у меня все, что было мне дорого? И смотреть, как вы с порождениями Зоны будете рвать на части этот мир?

– Вы так ничего и не поняли, Стрельцов, – устало проронил Нинко. – Мы пытаемся спасти этот мир, а такие психи, как вы, нам мешают! Что в этой стране, что в любой другой во власти – полный хаос, интриги и коррупция. Рыба гниет с головы. Такая власть не способна отразить внешнюю угрозу. С ней наша цивилизация обречена. Страны, группировки… Все они недооценивают угрозу и не объединятся ради борьбы с ней. А наша организация и другие аналогичные по всему миру сделают это. Мы, и только мы, можем навести порядок и создать армию, способную противостоять нынешним порождениям Зоны и блокировать развитие тех Обломков, что еще не пробудились.

Я поморщился:

– Может, уже слезете с броневичка? Надоело! Кормите меня тут все теми же лозунгами, которые всегда используют любые диктаторы и предводители военных переворотов: «Мы железной рукой наведем порядок и отразим внешнюю угрозу». А за всеми этими вашими штампованными и навязшими на зубах громкими фразами всегда стояло только одно – стремление к власти, которой вам вечно мало. И вы всегда готовы шагать по трупам. Люди для вас – расходный материал, который можно умерщвлять, а можно превращать в «лояльных», послушных вам и только вам, потому что иначе вакцина со спецдобавкой убьет их через месяц или два. Внутренне все вы, руководители «проекта Х», такие же бесчувственные мрази, как Измененные НМП. Даже хуже, потому что у вас в отличие от них выбор есть. К чему эта ваша дешевая пропаганда? На меня она не подействует. То, что вы творите, мне глубоко противно, и я попытался бы остановить вас в любом случае, даже не будь у меня личного мотива. А он у меня есть, да такой, что только дайте мне до вас дотянуться хоть руками, хоть зубами – и вы сдохнете!

Нинко вздохнул.

– Очень жаль, что ненависть глушит в вас голос разума, оперативник Стрельцов. С вашими способностями, природу которых, кстати, мы еще не вполне понимаем, вы могли бы очень помочь нашему делу – делу выживания человечества. Уж кто-кто, а вы, работавший в силовой структуре, должны знать, что ни одно большое дело невозможно без жертв. Слишком много тех, кто (как и вы) не может понять и принять наших методов, кто или будет мешать нам в открытую, или, узнав лишнее, разгласит эту информацию нашим врагам. Так что же нам делать в таких случаях? Только защищаться. И уж никак не вам тут мораль читать, Стрельцов! Скольких вы сами убили за время своей службы, даже если вычеркнуть из этого списка жертв бойни, которую вы учинили здесь? Не помните? Скажете, что действовали во имя правого дела? Исполняли приказы? Так вот мы тоже воюем за правое дело! Самое правое, какое только есть. А «лояльные», которых вы тут истребляли десятками, тоже выполняли приказы. Вы ничем от нас не отличаетесь, Стрельцов! Разве что тем, что у вас теперь нет вектора, так как нет настоящей, большой цели. Вы просто убиваете во имя мести, во имя ваших странных, ущербных понятий о справедливости, вместо того чтобы стать на сторону тех, кто действительно пытается изменить ситуацию к лучшему. Неужели вам не ясно, что так вы только льете воду на мельницу порождений Зоны, как раз и пытающихся уничтожить человечество?

– А вы уверены, что ваше правление станет лучшим вариантом, чем глобальная перемена, которую несут в себе Обломки-Сеятели? Я не хочу жить в мире, которым правят такие, как вы. Но я не встану на сторону порождений Зоны. Есть третий путь, и я его найду!

Наконец-то моего оппонента проняло. Сквозь маску хладнокровия прорвалась на мгновение гримаса ярости, а голос сорвался на крик:

– Да вы просто безумец! Подобные вам идеалисты и фанатики во все времена становились самыми страшными преступниками и убийцами! Нет его, третьего пути, нету!! Есть лишь мы или всеобщая гибель!

– Давайте оставим этот бесплодный разговор! Меня вы не переубедите. Я не хочу выбирать между Чужими и Хищниками. Если среди вас и есть меньшее зло, то отличия настолько мизерны, что о них и говорить-то не стоит. Я в вашей власти, так что лучше убейте меня сейчас. Иначе позже я убью вас.

Казалось, Нинко на грани того, чтобы так и поступить – дать отмашку автоматчикам или даже прикончить меня лично. Удержался он явно лишь огромным усилием воли.

– Предлагаю сделку, – произнес Нинко каким-то деревянным голосом.

– Вам нечего мне предложить.

– Да ну?! А как насчет жизни? Здесь вы умрете. И, в сущности, не важно, кто именно вас убьет: мы или мутанты, когда сюда ворвутся. Но я предлагаю компромисс. Перемирие на двадцать четыре часа. Для вас не секрет, что мы осаждены армией Зоны, а наша обороноспособность существенно подорвана вашими же усилиями. Уже очевидно, что это место нам не удержать. Придется отступать. Так вот, вы сейчас становитесь на нашу сторону и помогаете нам прорваться отсюда. После мы расходимся, но у вас остается шанс найти нас вновь и, если сохранится на то ваше желание, свершить вашу вендетту или умереть, пытаясь. Это уж как повезет. По-моему, честно.

На несколько секунд я даже задумался над его предложением. Впрочем, было и так ясно, что в нем не то что скрывается подвох, а оно все является одним большим подвохом. Нинко не лгал в одном: они в поганом положении, иначе бы прикончили меня, не дав прийти в сознание. А я, в своем нынешнем состоянии, сто́ю многих. Меня можно бросить на толпу мутантов, как ходячую мясорубку, чтобы я проложил этим гадам путь к спасению, а когда во мне отпадет надобность, они вновь «оглушат» меня, выведя из сверхскоростного режима, и пустят пулю в затылок. Дешево, надежно и практично, как говорил герой одного известного советского фильма.

И пока я соображал, куда именно и