Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

Красавчик за пазухой шевельнулся, выглянул одним глазом и вновь спрятался.

— Странно всё это, — тихо сказала пантера. — Роман был сильным. Казалось, он вечный. А теперь Жнецами командует Григор. И скоро покинет нас.

— Роман сделал то, на что у других кишка тонка, — ответил я.

Вспомнил Мику. И то, как он шагнул в зелёный свет, не раздумывая.

В груди остро кольнуло.

Мы убили всех друидов, но потеряли лучших. Лекаря, Лидера, Древнего Оборотня. Равноценный ли обмен?

— Знаешь, чего я боюсь? — вдруг спросил я. — Что эта стерва, Альфа Жизни, сожжёт Нику так же, как сожгла брата. Если Альфы не дадут решения в ближайшие дни, я вырву эту силу из девчонки вместе с мясом. Больше я своих не отдам.

Лана накрыла мою руку своей ладонью.

— Ты прав. Иначе смерть Мики была напрасной.

— Ну… — я замялся. — Она уже не была напрасной. Мы живы только благодаря тому, что Альфа Жизни пробудилась и уничтожила ястреба.

Лана хотела ответить, но именно в этот момент за спиной скрипнул камень.

Тяжёлые шаги, от которых вибрировала скала под ладонями. И одновременно стих ветер. Замер на полуноте, будто воздух вокруг загустел.

Мы с Ланой одновременно обернулись.

— Зверолов, — сказал Тигр. — Ты задавал вопросы. О Расколе. О Сайраке. О том, кто он, откуда пришёл и чего хочет.

Режиссёр передал Тигру мыслеобраз — подтверждение.

— Вы заслужили наше доверие. Мы расскажем вам всё. С самого начала.

Тигр опустился на камень.

— За Расколом нет мира в вашем понимании. Нет городов и дорог. Там — Первобытная Чаща. Бесконечная экосистема чистой стихийной энергии. Не лес из деревьев…

Золото в зрачках ярко вспыхнуло. Воспоминания, от которых даже ему делалось плохо.

— … Из потоков огня. Из рек жидкого ветра. Из гор, сотканных из земляной маны. И населяли Чащу мы — существа, которых вы привыкли называть магическими зверями. Только там мы были не зверями…

Глава 3

Голос Альфы Огня звучал тихо, оттого ещё серьёзнее. На миг показалось, что всё вокруг нас растворилось в его речи о Расколе.

— Масштаб нашего мира не способен вместить ваш разум — вообразите тайгу, простирающуюся до горизонта, а потом увеличьте в тысячу раз и замените каждое дерево столбом живого огня.

Лана рядом со мной перестала дышать. Её пальцы напряглись на рукояти меча — я это чувствовал.

— И населяли Чащу мы, — продолжил Тигр. — Существа, которых вы здесь привыкли называть «магическими зверями». Только там мы были не зверями. Мы были народом.

— Народом, — повторил я.

— Да. Разумным, со своими стаями, территориями и законами. Каждая стихия — отдельная нация, если угодно. Огненные тигры, водяные змеи, земляные медведи, ветряные рыси — все со своим укладом, своими обычаями, своей иерархией. Звериные формы — не ограничение, а выбор. Чаща давала нам облик, соответствующий сути.

— А твоя суть — огонь, — сказала Лана.

Тигр повернул к ней массивную голову.

— Моя суть — хозяин огненной территории. Хозяинов вы называете Альфа. В Чаще у каждого участка была… душа. Живой центр, вокруг которого организовывалась энергия. Территория огня — это бесконечные равнины жидкого пламени. И каждой такой территории нужен хранитель — тот, кто поддерживает баланс и защищает границы. В вашей тайге есть понятие «хозяин леса» — медведь, который контролирует участок, знает каждую тропу. Я был таким хозяином.

— Сколько таких хозяев было? — спросил я.

— Много. Десятки огненных хранителей, десятки водяных, десятки земляных. Альфа — это уровень силы. Мы были центром, вокруг которого вращалась жизнь целого куска Чащи.

Режиссёр шевельнулся рядом. Серебристая рысь подняла голову, и по связи от него пришло ощущение простора в котором ветер не дует, а живёт.

Тигр посмотрел на него и кивнул.

— Расскажи сам.

Режиссёр повернулся ко мне и показал.

Ветряная территория. Бесконечное небо, в котором потоки воздуха сплетаются в дома. Существа ветра живут в этих потоках — являются частью движения. Ветряная рысь — не зверь, а сгусток направленного воздуха, принявший форму хищника. Хранитель территории следит за тем, чтобы потоки не останавливались, чтобы воздух двигался, а небо дышало.

Режиссёр был одним из таких хранителей. Альфа Ветра — единственная среди своей стихии, потому что ветер един. Не делится на участки и не признаёт границ.

Образ оборвался. Режиссёр опустил голову на лапы. Ветер вокруг него дрогнул, усилился на мгновение и стих.

— Чаща была домом. — Голос Тигра стал глуше. — Хищники жрали друг друга, территории воевали за ресурсы, слабых вытесняли на окраины.

Он замолчал. Тишина легла на площадку, и в ней было слышно только далёкий рокот волн и потрескивание камня, нагретого за день.

— А потом среди нас появились Сухие.

— Это ещё кто, — проворчала Лана, интуитивно прижимаясь ближе ко мне.

— Они… — продолжил Тигр. — Они — наши. Рождённые той же Чащей, из той же стихийной энергии. Только другая ветвь. Если мы — существа, которые поддерживают потоки, то Сухие — существа, которые их пожирают.

— Энергия, которая ест другую энергию, — ошарашенно сказал я, всё ещё пытаясь уложить информацию в голове.

— Именно. Представьте зверя, который высасывает жизнь из территории, на которой стоит. Всё теряет энергию и сохнет. Поэтому — Сухие. После них остаётся пустота.

— Паразиты, — перебил я, сплюнув на землю. — Как короед в тайге. Жрёт дерево изнутри, пока оно не рухнет. У короеда есть слабость — мороз и дятлы. У этих тварей что?

— Слабость? Их голод, — ответил Тигр. — Они предсказуемы. Идут туда, где больше энергии.

— Они всегда были в Чаще?

— Были. Но немного — десятки на всю бесконечность. Чаща держала их в узде. Проблема началась, когда Сухих стало гораздо больше.

— Почему?

— Они размножались от съеденного. Чем больше пожирали — тем быстрее плодились. Замкнутый цикл, из которого нет выхода. Десятки превратились в сотни, сотни — в тысячи. Чаща не успевала восстанавливаться.

Тигр поднял голову и посмотрел на юг — на багровое зарево Раскола, едва видимое в сумерках.

— Это была… Чума. Мы пытались сопротивляться, но Сухие умели кое-что, против чего у нас не было ответа.

— Что?

— Они пожирали не только энергию территорий. Они пожирали и нас. А тех, кого поглотили — подчиняли. Существо, пожранное Сухим, теряло волю, но сохраняло силу. Становилось рабом, который охотился на собственный народ.

Наступила долгая, протяжная тишина.

— Чаща умирала, — продолжил Тигр, и голос его стал глуше. — Огромные территории превращались в пустоши. Народ бежал к центру Чащи, где энергия была плотнее, но Сухие шли следом.

Режиссёр передал мыслеобраз. Бескрайняя тёмная равнина, покрытая серой