"Фантастика 2026-179". Компиляция. Книги 1-26 - Avadhuta

— Щит! — рявкнул я, вскидывая руку.

Золотисто-янтарная стена энергии взметнулась перед нашим авангардом. Снаряды, пули, лучи магии — все ударило в нее с оглушительным ревом. Щит дрогнул, заколебался, треснул в нескольких местах, но выдержал первую волну. За ним некоторые люди попадали на землю, оглушенные, контуженные, некоторые больше не вставали — энергия удара прошла сквозь щит, как ударная волна.

Сквозь дым и энергетическую рябь я увидел тех, кого искал все это время. Перед шеренгами гвардейцев, чуть впереди стоял Князь Олег Верейский — трясущийся, бледный, почти труп. Рядом с ним находилась его дочь, София — прекрасная, как ядовитая лилия, в боевом облачении, ее лицо было искажено ненавистью и страхом. Но вишенкой на торте в этой публике был именно… Он. Арсений Луначарский.

Он не был похож на паникера. Строгий темно-серый костюм сидел безупречно, пенсне блестели на переносице. В его руке не было оружия. Только трость. Но его аура… Она пылала холодной, сконцентрированной мощью Магистра. Он смотрел прямо на меня, сквозь дым и мой щит. Его взгляд был лишен страха. Лишь холодная оценка и… решимость.

Он поднял руку. Его пальцы сложились в сложную, древнюю магическую конфигурацию. Воздух вокруг него завихрился, сгустился. Температура упала мгновенно, иней запорошил камни площади. И тогда он выпустил его.

Не луч. Не шар. А стену. Стену абсолютного, голубовато-белого холода, шириной во всю площадь. Она помчалась на нас, неся в себе не просто суровую зиму, но какую-то запредельную пустоту. Ничто, выжигающее жизнь, кристаллизирующее кровь, разрывающее материю на молекулярном уровне. Запретное заклинание высшего порядка. Длань Костлявой.

Оно ударило в мой янтарный щит. Мой барьер, и без того ослабленный первым залпом, взревел, как раненый зверь, и… рассыпался. Сотни осколков магической энергии, как шрапнель, впились в ряды моего передового отряда. Люди замерзали на бегу, превращаясь в ледяные статуи, которые тут же разбивались от собственного веса или следующих залпов. Кровь замерзала на лету, образуя жуткие красные сосульки. Крик стоял нечеловеческий.

Я же легко отделался, заставив свой источник работать по принципу ядерного реактора. Заклинание Луначарского било в саму суть жизни, поэтому мне пришлось сплести защитный барьер вокруг своего духа.

За первой волной холода помчалась вторая.

Я видел, как лидер республиканцев опустил руку. Ни тени сомнения. Ни капли жалости. Только выполнение долга. Хладнокровное уничтожение врага.

В моей груди закипели азарт битвы и радость от встречи с сильным противником… Я понял, что с игрой в «Брусилова» пора было заканчивать.

Я усмехнулся. Уголки губ поднялись в жестокой усмешке, не имеющей ничего общего с маской генерала.

— Ну что ж, — пробормотал я себе под нос, глядя на несущуюся стену смерти. — Приступим.

Глаза мои вспыхнули, как два куска золотого сплава. Над головой завихрилась солнечная аура. Я рванул Вторую Печать Солнца. И дикая, необузданная, древняя сила хлынула в меня, сжигая остатки усталости, боли и сомнений. Больше никаких масок. Только возмездие. Только огонь.

Глава 12

«Зачем мужчине нужна женщина? Чтобы иметь собеседника, любоваться красотой и спихнуть на чьи-то плечи заботы по дому? Но пообщаться всегда можно с друзьями или, в крайнем случае, в интернете; красоту увидеть на экране, в глянце или на подиуме; борщ можно заказать в кафе, бельё сдать в химчистку, а посуду поставить в посудомоечную машину. И когда мужчина понимает, что прекрасно может всё это себе обеспечить, то задаётся вопросом: а зачем мне впускать в свою прекрасную размеренную жизнь женщину? Вот он и меняет пассий, потому что постоянно ищет чего-то нового… До тех пор, пока вдруг однажды не поймёт, что посматривает на часы и предвкушает встречу с одной-единственной женщиной. Женщиной, которая не выглядит, как Джоли, не говорит, как Канделаки, не поёт, как Фабиан, не вышагивает по красной ковровой дорожке, как Лопез. Но что-то в ней есть. И это что-то — особый магнетизм, который не купишь в магазине, не закажешь по интернету, не возьмешь в кредит. После встреч с ней, он чувствует себя вдохновленным, ему хочется что-то сделать, придумать, разработать, удивить окружающих. В конце концов, просто хочется ЖИТЬ!»

Олег Рой

Дым висел над Москвой густым, черным саваном, он рвался лишь багровыми всполохами взрывов и холодным сиянием боевой магии. Отсюда, с пригорка на опушке леса, город напоминал гигантского зверя, издыхающего в предсмертных судорогах. Грохот канонады, сливаясь с отдаленными криками, долетал и сюда, ледяными иглами впиваясь в сознание.

Игорь Железный Ветер стоял неподвижно, как изваяние. Его золотистые волосы, собранные в строгий хвост, трепал ветер, который смердел гарью и смертью. В пронзительно-голубых глазах бушевал ураган: ярость, стыд, жгучее желание действовать. Вид полыхающей столицы, где его бывшие соратники по ЛИР и верные Империи силы вырезали друг друга в бессмысленной мясорубке, был хуже любого кошмара Запределья.

— Это не наша война, Игорь!

Рука легла ему на плечо, теплая, знакомая. Он не обернулся, так как знал этот родной голос. Людмила. Легендарная охотница. Ее каштановые волосы, обычно собранные в практичный узел, сейчас рассыпались по плечам, обрамляя невероятно красивое, но сейчас предельно серьезное лицо. Ее зеленые глаза, обычно насмешливые или яростные в бою, сейчас смотрели на него с тревогой и… укором.

— Ты… ты уже один раз окунулся в политику, и снова желаешь поучаствовать? — девушка говорила резко, почти жестко. — Смотри, что из этого вышло! Город в огне, люди гибнут не от демонов, а от рук таких же людей! Разве мы для этого клялись Ордену в верности? Разве для этого принимали обеты по защите человечества?

Игорь сжал кулаки до хруста в костяшках. Каждое ее слово било в цель, как пуля снайпера. Но внутри бушевало иное.

— Я должен, Люда, — его голос был низким, хриплым от натуги сдержать эмоции. — Должен. Реабилитироваться. Не перед троном, не перед имперскими бюрократами… Перед ним. Перед Императором. Ты не видела его там, в Царском Лесу… Не видела его глаз. Он борется. Со Скверной. С хаосом. А я… я помогал тем, кто этот хаос сеял. Помогал Луначарскому. — Имя он выплюнул, как яд. — У меня должок перед этим ублюдком. Кровью и болью. И перед городом, который гниет из-за нашей слепоты. Помочь ему здесь, сейчас — так я получу хоть каплю искупления.

Людмила тяжело вздохнула — этот звук был похож на стон уставшей волчицы. Она смотрела на