"Фантастика 2026-155". Компиляция. Книги 1-20 - Николай Алексеевич Некрасов

без колебаний отправит их самих на принудительную экстракцию, если возникнет дилемма: существование Союза или их существование. И достаточно было произнести два слова на немецком: gute Hirten, чтобы горожане пускались бежать, очертя голову и чуть ли не зажмурив глаза. Именно это и помогло Настасье и её жениху сбежать от алчных соседей, готовых продать их колберам. Но — Ивару Озолсу проку от этого оказалось мало. А сама Настасья могла считаться просто счастливицей, что ускользнула у пастырей буквально из-под носа.

На мосту было мало транспорта — как всегда. И Макс ехал медленно, пытаясь определить, где именно этой ночью погиб Ивар. Тела его, конечно, он уже не увидел: городские власти ревностно заботились о том, чтобы на мосту ЕС никто не обнаружил безликих мертвецов. Ибо это могло послужить косвенным подтверждением ночных деяний пастырей.

И, скорее всего, те, кто забрал тело Ивара, приняли его за одного из жертвенных агнцев. Работники морга могли решить, что он свалился с пешеходной дорожки, по которой пастыри гнали свое стадо, после чего истек кровью и умер. Уж конечно, они не стали проводить сложные и дорогостоящие анализы, чтобы выяснить, как была произведена экстракция мозга покойного: прижизненно или посмертно. Им плевать было, что там думала ОНН о дискриминации безликих. Для всех остальных — для нормальных людей — они были просто мусором, бесполезным балластом. А уж те, кто уверовал в байки пастырей, и вовсе испытывали в отношении безликих патологический страх. Психиатры в Балтсоюзе даже придумали новый термин: апрозопофобия — боязнь безликих, образовав его от греческого слова απρόσωπο[5].

Макс подумал: надо ему было примкнуть к добрым пастырям, когда его приглашали. Тогда у него возник бы шанс собрать улики против них. Однако — это означало бы оказаться в кругу людей, одна мысль о которых внушала ему отвращение. Не готов он был к таким подвигам — больше не готов. Да и поздно было теперь об этом сожалеть.

Он проехал уже три четверти моста, когда увидел то, что искал: арматурный прут с железной бочкой под ним и засохшими следами крови на асфальте. Кровь даже не потрудились смыть; да и не были диковиной подобные следы на тротуарах Риги. Макс будто воочию увидел, как работники морга, каждое утро проводившие рейды по улицам города, проезжают по мосту на своем грузовике — очень сильно напоминающем пожарную машину. Он видел этот грузовик не раз, и хорошо представлял, как по выдвижной лестнице бойцы похоронной команды подбираются к мертвому Ивару, как отцепляют его от арматурного прута и как бросают к десяткам таких же безликих тел, сваленных в кузове.

У Макса потемнело в глазах, и он уже думал: придется останавливаться. И это значило бы: стать мишенью для прислужников фон Берга. Они и так могли получить наводку на его машину, менять которую у Макса просто не было времени. Но, по счастью, его быстро отпустило. И он выехал на противоположный берег Даугавы, гадая, как выглядел бы сейчас мост ЕС, если бы три года назад не приключилась та история — с дочкой спикера Балтийского Сената.

Макс неспроста уклонился от изложения подробностей, когда Настасья расспрашивала его о добрых пастырях. Не пристало излагать такие детали юной девушке. Макса и самого-то покоробило, когда он их узнал: получил доступ к отчету следователей «Перерождения», которые прибыли в Ригу сразу после инцидента и целиком восстановили последовательность событий.

Дело было так.

4

Жили-были в городе Риге две подружки: одна — Ирма фон Берг — была дочкой Корнея Оттовича, главврача одного из лучших столичных госпиталей; другая — Аделина Розен — приходилась дочерью тому самому спикеру Сената. Девушки жили — не тужили: веселились без удержу и ни в каких развлечениях себе не отказывали. Как относились к этому их отцы — Бог весть; девицам явно не было до этого дела. Что их волновало — так это скудость возможностей (по их мнению) испытать по-настоящему острые ощущения. И у двух барышень возник план, которому суждено было завершиться катастрофой.

Идею подала Ирма — которая нередко бывала у отца на работе и сталкивалась с его особыми пациентами. Среди которых, между прочим, попадались молодые мужчины, весьма и весьма солидно оснащенные. Следователи «Перерождения» выяснили потом, что дочка главврача еженедельно проводила свой собственный осмотр всех безликих мужского пола, поступавших в госпиталь: выводила их в душевое отделение и там раздевала донага. Осмотром, впрочем, дело поначалу и ограничивалось. Ирма не могла позволить себе никаких шалостей там, где в любую минуту могли объявиться подчиненные её отца. Ей нужно было получить свободу действий. И однажды такая возможность ей представилась.

Дежурившая в особом блоке медсестра отлучилась со своего поста: буквально на десять минут, чтобы посетить туалет. И этих десяти минут хватило, чтобы фройляйн фон Берг вывела из больницы и усадила в свой электрокар безликого мужчину, особо ей приглянувшегося. Пропажи пациента никто не заметил: среди медперсонала ходил каламбур, что все безликие — на одно лицо. И дочка Корнея Оттовича со своим приобретением благополучно прибыла к себе на квартиру.

Жуткая внешность потенциального секс-раба барышню не смутила. Она решила, что наденет на него какую-нибудь подходящую маску, коих у неё имелось предостаточно. Но сперва она решила произвести пробный прогон: как-никак, это был её первый опыт подобного рода с безликими. Если бы Ирма не стала производить эту пробу, всё еще могло бы и обойтись — для её подруги Аделины.

Но Ирма начала действовать. И в руки следователей впоследствии попала видеозапись, которую девица сама же и сделала, установив камеру на штативе. Барышня фон Берг, красивая блондинка чуть старше двадцати лет, раздела своего подопытного донага, усадила на стул, а сама устроилась на ковре возле его босых ступней. После чего направила свой энтузиазм на репродуктивный орган безликого. И, работая рукой, довольно быстро привела этот орган в эрегированное состояние. Трансмутант оставался при этом безмолвным и апатичным, а его лицо, лишившееся своих природных черт, по-прежнему было обращено к полу. Но вид его налившегося кровью пениса явно впечатлил Ирму. Она повернулась к видеокамере и произнесла:

— Уверена, многим захотелось бы испытать такую штучку в деле! Мы с тобой озолотимся, Ада, если поставим это на поток.

Похоже, Ирма уже строила планы, как применить обнаруженные ею ресурсы для удовлетворения фантазий богатых скучающих дамочек. Однако она всё-таки показала себя барышней осторожной: не стала рисковать и раньше времени ставить эксперимент на себе. Решила, что доведет дело до конца, применяя только мануальное воздействие.

Дочка главврача явно