"Шолох". Компиляция. Книги 1-7 - Антонина Крейн

из пещеры в неизвестном направлении, прискачут обратно и будут в течение суток везде следовать за ним. А потом снова умчатся, и использованный камень пропадёт: металл кольца вокруг него затянется, как новенький. Когда данные неведомым богом – богом ли?.. – призывы коней иссякнут, Силграс сможет звать их, только применяя свою магию. Если, конечно, эта магия у него ещё останется, а не выветрится из-за того, что кое-кто слишком давно не возвращался спать в свою гору.

Силграс нервно облизнул губы и похлопал себя по внутренним карманам мантии. Еда действительно кончилась. Вот же камень окаянный.

Он спрыгнул со скалы, упал в снег спиной и поводил руками вверх-вниз, делая «крылья». Потом тяжело вздохнул.

Время шло.

Тик-так. Тик-так.

Авалати стал перебирать в памяти события последних дней – будто бусины, надетые на чётки. Правильно ли он сделал, что рассказал двум незнакомцам столь многое? Было стыдно. Он явно открылся сильнее, чем нужно. Следовало просто пообещать им хорошую награду и выдать задание без лишних подробностей, давя на то, какое это восхитительное приключение. А он расчувствовался, как девчонка. «Узнайте, что случилось с Хеголой. Как именно умер мой лучший друг» – если мысленно произносить это тоненьким голоском, получается совсем тошнотворно.

– А-а-а-а-а-а-а, блин!.. – Силграс перевернулся лицом вниз и позволил снегу охладить запылавшие щёки.

Сердце болезненно сжималось при воспоминании о том дне в Долине.

Почему он не смог показать Хеголе свои истинные чувства, зачем продолжал язвить? Почему заколдовал деревню? Почему не вернулся сразу же, как понял, что был не прав?

Напрашивался ответ: потому что был дураком, обласканным вечностью, и, что хуже – дураком гордым.

Я друга променял на красное словцо.

Авалати поморщился, перевернулся на бок и обхватил свои хрупкие плечи руками. Кто бы знал, как он себя ненавидит. Он думал, это жгучее чувство «я совершил ошибку» утихнет после того, как он найдёт способ расколдовать деревню, но в итоге ему стало только хуже.

Потому что ушедших столетий – ни для Долины, ни для него – не вернуть. А Хеголу – не оживить. Всё не исправить.

Скоро двое его помощников вернутся с сундуком колокольчиков, он проведёт обряд, и…

«Бом-м-м!» – разнеслось далеко над горами.

Мастер Авалати подлетел над снегом, как вспугнутая сорока.

– Что? – ахнул он, глядя в сторону древнего города на горизонте, где звучало всё больше и больше колоколов.

Силграс бегом бросился к Асулену, но всего шагов сто спустя влетел в невидимую преграду. Удар был такой силы, что, будь незримая стена стеклянной, она бы со звоном обрушилась.

Вот он – предел, выделенный ему горой Осколрог. Дальше Силлю хода нет.

В груди появилось тянущее тревожное чувство, будто неведомая сила наматывала на палец нитку, которая крепилась прямо к сердцу Авалати. Силграс схватился за разбитый нос и, шипя от гнева, отступил назад. Красные капли крови падали на снег и распускались на нём, как маленькие цветы.

Колокола продолжали звонить.

– Что же вы наделали… – застонал Авалати, когда на смену перезвону пришла пугающая тишина. – Долбаные смертные, да какого ж пепла вам не живётся!

Он снова шагнул вперёд, раскрытыми ладонями упёрся в стену и стал свирепо вглядываться в горизонт. И вдруг над городом, от которого отсюда было видно лишь несколько самых высоких башен, взмыло ввысь какое-то оранжевое пятно.

Что это? Сгусток пламени, последнее отчаянное колдовство его горе-спутников?

Но пятно постепенно разрасталось, двигаясь в его сторону, такое яркое на фоне бесконечных снегов, и Силль вдруг понял, что это птица. Сольвегга! Более того, на спине у неё кто-то сидел.

Неужели одному из двоих удалось спастись?

Силграс всем телом прижался к невидимой стене, игнорируя боль в сердце и до рези в глазах всматриваясь в птицу и её всадника, однако… Сольвегга плавно повернула на запад, и скоро вновь стала казаться лишь яркой точкой в синем небе, крохотным конкурентом солнца.

Как странно.

Конечно, Авалати читал о том, что на сольвегге можно летать – помнится, в школе он даже сам в красках рассказывал об этом младшеклассникам, когда они в очередной раз просто достали его своими приставаниями… «Силграс, а спой! Силграс, а поиграй! Силграс, а потаскай меня на спине!» – ага, щас. В итоге эта мелочь облепила его, как пчёлы – первый цветок пиона: кто за волосы дёргал, кто за колокольчик в ухе – и милый рассказ про волшебную сольвеггу превратился в страшилку о птице-людоедке, утаскивающей слишком докучливых шестилеток прямо в Лавовые щели. Хегола Тофф вместе с учительницей долго утешал испуганных малышей, а на Силграса орал в стиле: «Тебе что, настолько сложно было спокойно посидеть с ними, пока мы доделываем новый шкаф в библиотеке?!»

Но всё же, пусть легенды и гласили, что на сольвегге можно летать, а в реальности Силграс о таком ни разу не слышал. И не помнил этой информации среди данной ему при пробуждении.

Кроме того, получается, что в призрачном городе сейчас был кто-то ещё – и он, в отличие от Ловчей и сыщика, смог сбежать от одиноких теней…

Силграс вновь опустился на снег, невидящим взглядом уставился в никуда. Его растрёпанные волосы издевательски перебирал холодный ветер.

«Молодец, Авалати, – опустошённо подумал он. – Ты не только не спас деревню, ты ещё и угробил двух человек. Молодец. Просто пять с плюсом. Талантище, ничего не скажешь».

Он бы ещё долго так сидел, но над пустошью разнёсся пронзительный писк, и скоро ему на плечо опустился перепуганный, безостановочно верещащий снуи. Альв пересадил духа на палец и бесстрастно выслушал его истерику. Язык снежных фей был устроен так, что если долго вслушиваешься, то постепенно начинаешь разбирать отдельные слова, потом целые фразы… А затем осознаёшь, что в совершенстве понимаешь снуйский. Даже если не очень-то и хочешь этого.

– Говоришь, они забрали сундук и побежали к воротам… – прищурился Авалати. – Но они успели покинуть город? И скажи – ты видел там третьего человека?

Снуи отрицательно качнул головой.

– Тогда тебе придётся вернуться в Асулен и найти их следы. Или выжженные силуэты на земле – там, где их поглотили тени.

Снуи отпрянул, схватившись за сердце.

– Давай-давай. – Силграс попробовал сбросить снежного духа с пальца, но тот уцепился за него обеими руками.

– Не хочешь? – Авалати непререкаемо поднял палец и висящую на нём ношу до уровня своих глаз. Глаза строго сузились. – Что ж, твоё право. Но тогда я позову на помощь кого-нибудь другого из твоих соплеменников. Они догадаются, что ты струсил.

Снуи взвыл, обиженно пнул ладонь Авалати и, негодующе бормоча, полетел обратно к Городу Ста Колоколен. Он то