Фантастика 2026-61 - Марина Сергеевна Комарова

Я поднимаюсь и смотрю в сторону его друзей. Разрыв в «стене» между мирами остался, и я вижу что-то вроде… коридора? Да, тоннеля. А на обратном конце — вполне зелёный, обычный чужой Эфирный План.

«Они проникают из своих. Видимо втроём вошли в это состояние, нашли друг друга и отправились в рейд по другим…», — хмурюсь я, и бью кулаком по куполу, — «Оставлять людей инвалидами…», — снова бью, — «Забирать их любимых фамильяров…», — бью двумя, — «Похищать», — бью сильнее, — «Забирать!», — сжимаю кулаки, — «УБИВАТЬ!»

Я проламываю ослабший барьер, и он рассыпается словно стеклянный.

— Пхы… пхы-ха-ха-ха! — что-то садистское и жестокое во мне ликовало, как я шагнул в этот коридор, — Сюда, мясцо. Никому больше не навредите!

Мой Эфир — ужасен. Я есть чистое разрушение, погибель миров. И я ни шагу не сделаю в мирах тех, кто желает лишь изучать магию призыва, кто желает мистических друзей и питомцев!

Но-о…

Пройтись по мирам злых людей и сделать мир чуточку лучше?

Меня этому мама научила!

* * *

Спустя месяц после этого. Город N. Поместье богатых людей.

Взрослый индиец, Абхей Шарма, окутанный в белую рясу, медленно шагал по поместью. Он внимательно разглядывал портреты, расположенные вдоль коридора. Мужчины женщины. Главы этого древнего рода. Последним — был портрет молодого человека, весьма жизнерадостного, короткостриженого паренька. Светлые глаза, розовая, здоровая кожа.

— Здесь… — его отец же, который и вёл Абхея, открыл дверь.

И перед гостем из Индии предстал человек. Парень. Бледный. С синяками под глазами. Обросший. Будто умирающий, или уже смерть переживший.

Он сидел на полу и, схватившись за ноги, покачивался, безумными глазами смотря в пустоту.

— Он был призывателем. И он… он практиковал тёмный призыв, — вздохнул отец, — Я узнал об этом недавно. И после очередного рейда он очнулся… таким.

Абхей внимательно осмотрел парня.

— Он практиковал тёмное и запретное искусство. Он делал людей инвалидами без призыва. И вы ожидали, что это пройдёт бесследно? Вы думаете, карма — это выдумка?

— Мне нечего сказать, — опустил глаза отец, — Мой сын… просто хотел силы. И его друзья. Я думал… что это порядок вещей. Конкуренция.

Абхей покачал головой и вновь посмотрел на парня, и увидел, что тот что-то бормочет. Индиец присел и прислушался.

— Он видит нас… глаза горят, выслеживают… — бубнил он, качаясь в позе эмбриона, — Мы пытались спрятаться. Тщетно. Мы бежали… мы молили… он не слушал… нас сжирала его тьма… разрушитель шёл за нами… за всеми придёт… за всеми…

— На лицо ответный захват его плана. Но… какой-то слишком экстремальный, — индус нахмурился, — Вы что-то пытались сделать?

— Я… да. Я нанимал других тёмных призывателей, профессионалов. Чтобы они отбили план моего сына и отомстили.

Абхей покачал головой.

— И? — уже нервно спросил он.

— Та тварь и других пожрала.

— Вы хоть понимаете…

— Я понимаю. Ни за что и никогда я больше сюда не полезу, и не буду сподвигать НИКОГО на тёмный призыв! Я всё понял! Я всё осознал! — руки отца задрожали, — Сейчас я просто молю… спасите моего сына! Оставьте ему дар призывателя! Я знаю, что через пару лет он вернётся в норму! Но если не отбить его План… его мечта и главная радость в жизни навсегда исчезнет! Прошу! Любые деньги! — он схватил Абхея за руку, — Пожалуйста, умоляю, спасите мечту моего сына! И я клянусь — он встанет на верный путь!

Абхей Шарма вздохнул и покачал головой. Он-то не был из тёмных призывателей, и никогда их не любил. Абхей — сторонник школы Ахерона, нацеленной на доброту, уважение, и дружбу с фамильярами. В Индии это самая популярная школа.

Но доброта Абхея и не позволяла ему отказывать… в таких вот случаях.

Многие в последствии понимают, что полезли не туда. Что ЭТО — наказание за их грехи, кара. Но смотря на страдания отца, который просто не ведал, во что лезет сын…

Абхей не мог просто закрыть глаза. Он не обязан, да, но он может хотя бы попытаться.

Тем более Абхей Шарма — мастер-призыватель. Он решил уже десятки таких проблем. Решит и эту.

— Об оплате поговорим, как разберусь, — вздохнул он, усаживаясь в позу лотоса.

— Спасибо… спасибо!

Индус не обратил на радость внимания и сосредоточился на задаче. Он был мастером. Профессором своего университета призывателей. Поэтому мало того, что мог входить в Эфирный план без долгого ритуала, так и вовсе способен сразу подключаться к Плану того, чьей левой груди касается. Ведь меридиана Эфира всегда там.

Пространство вокруг индийца начинает размываться, словно он летит на скоростном поезде! Проносятся чужие миры, видятся тысячи эфирных тварей, которых ещё никто не выдернул и не приручил!

Бах! Поезд резко останавливается, и Абхей появляется в чужом эфирном плане!

Чужеродный, тёмный, разрушительный Эфир тут же на него нападает, пытаясь словно заразить, но Абхею не нужен купол, чтобы защищаться от такого.

И тем не менее — интересно.

«Заражение Эфиром?..», — нахмурился Абхей, оглядывая будто живую тьму, бьющуюся об его щиты, — «Давно такой силы не видел»

Обычно на такое способен либо умерший, обезумевший призыватель, погибший и давно разлагающийся в своём же эфире, — что, понятно, не в данном случае, ибо парень жив, — либо могущественная эфирная тварь, либо же… могущественный призыватель. И вот третье практически невозможно.

Нет такой души, что будет сама по себе уничтожать всё, что заметит. Тогда как Фамильяры такие есть.

Абхей шагнул по осыпавшемуся пеплу — результату разрушения чужого Эфира. Тут и там виделись энергетические клетки — техника насильного запирания чужих фамильяров.

«Тёмный Призыв…», — покачал он головой.

Но что странно — клетки были вскрыты. Не разрушены, а именно открыты, будто выпуская всех находящихся внутри, а не пожирая следом.

Шагая вглубь плана, в абсолютной тишине и темноте, мужчина выискивал вторженца. Он наверняка здесь. Иначе бы тьма давно отступила!

«Хм… странная структура», — нахмурился он, видя перед собой растущий холм, — «Кайлас?»

Кайлас — техника модифицирования Плана. Названа Ахероном в честь святой горы. Буквально терраформирование и наращивание. База для призывателей с Планом.

«Близко», — понимал Абхей, когда Кайлас начал становиться горой, — «Он где-то рядом»

Ощущение разрушения, а вместе с тем, живительного умиротворения окатывало его дух раз за разом. Тьма, которая его атаковала, означала не только