"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 - Харальд Хорф

немецкий штаб. Ну я и приказал Фёдору Георгиевичу Мичугину, чтобы его соколы как следует его побомбили. Но, что это будет штаб третьей танковой группы я даже не догадывался. Максимум на, что рассчитывал, так на штаб корпуса, не больше.

Тут я задумался. Получалось,что моё появление, здесь, в этой реальности уже кардинально поменяло ход событий. Но под силу это одному — единственному человеку? Да к тому же попавшему в совершенно чужое для него время? Если принять точку зрения, что под силу, то волей — неволей, напрашивался тот вывод, что я играл здесь и сейчас роль пресловутого «Бога из машины». Или «рояля в кустах». Можно было ещё допустить и то, что все эти события всего — навсего мой личный бред, порождение впавшего в кому мозга. Но,что -то мешало принять мне эти предположения. Как первое, так и второе и третье.

Но в любом случае получалось, что я получалось,что я явился тем камешком который запустил целую лавину событий. Тех событий которых не произошло в той реальности в которой я прожил свою первую жизнь. И ранение генерала Гота было одним из таких событий. Одно дело принять командование танковой группой, когда налицо первый успех, причём успех такого плана, который позволяет то или иное время фактически действовать по инерции,поскольку от тебя не требуется принятие решений фундаментального масштаба, и совсем другое дело принять командование соединением за день — два до начала наступления и начать его не успев толком смотреться и привыкнуть к новой должности.

Из этого возникал вопрос о границах влияния человека на ход боевых действий. Особенно таких масштабов, в которых участвовали миллионы людей. В своё время я много раз читал и перечитывал страницы «Войны и мира» Толстого посвящённые размышлениям подобного рода. Но Толстой опирался в своих рассуждениях на опыт Наполеоновских войн. Войн безусловно грандиозных для его времени, во время которых в строй было поставлено сотни тысяч людей. Но сражения эпохи Наполеона были лишь бледным подобием того с чем пришлось столкнутся человечеству в эпоху мировых войн. Теперь в строю под ружьём оказались десятки миллионов людей, размах и интенсивность военных действий многократно превысили всё то, что было во времена Наполеона. Наполеон двинул на Россию примерно полмиллиона солдат, но на острие его вторжения всегда действовало чуть больше ста тысяч. У фон Бока только на Московском направлении было сосредоточено войск почти в четыре раза больше. Это не считая вооружения и техники о которой в начале девятнадцатого века даже не догадывались. И глядя на всё это у меня невольно закрадывался вопрос, а может ли командующий пусть даже самый гениальный, со штабом сплошь состоящим из гениев военного дела, учитывать все возникающие факторы, когда в противоборстве сталкивается такая огромная масса людей? Или же он обречён быть просто напросто пассивным наблюдателем текущих событий? Пусть даже он убеждён,что предпринимаемые им действия и принимаемые решения самым серьёзным образом меняют реальность (хотя на самом деле это далеко не так)?

Возможно, что сам факт моего появления стал той самой флуктуацией которая пустила события совсем по другому руслу. Именно это, а не принимаемые мною решения. Те или иные решения в таком случае уже не играют существенной роли. В своё время я много размышлял о том,что история имеет не линейное течение.

Вот, кто лишён всяческой философской рефлексии, даже намёка на неё, — подумал я посмотрев на Жукова, который с аппетитом прихлёбывал чай из стакана,- для него самое важное соотношение сил и направления главных ударов. О прочем он даже и не размышляет. Это заметно даже по его мемуарам. Хотя кто из советских полководцев рисковал философствовать? Надо было побольше восхвалять руководящую роль партии, которая неизбежно находила выход из самых сложных положений, будучи вооруженной самым передовым марксистко — ленинским учением, которое позволяло с непоколебимой уверенностью смотреть как на прошлое, объясняя все его изгибы, так и в будущее. А все промахи и упущения неизбежно списывались на пресловутый «субъективный фактор». После двадцатого съезда КПСС место главного вредоносного «субъективного фактора» занял Иосиф Виссарионович Сталин, который не сделал то, или наоборот сделал,что -то неправильно. Не снимая ответственности со Сталина за совершённые промахи и упущения, я тем не менее, со временем пришёл к выводу,что катастрофа которая постигла Красную Армию в 1941 году, определялась целым массивом факторов, многие из которых имеют своё начало подчас в достаточно далёком прошлом страны. Это конечно не снимает и не уменьшает ответственности с тех или иных, облечённых властью людей за принимаемые ими те или иные неверные решения. Ведь можно усиливать влияние этих негативных факторов, а можно наоборот уменьшать их. В любом случае оказавшись волей неведомых мне сил на посту командующего Западным фронтом, да ещё в такой драматический момент истории моей страны, я чувствовал максимальную ответственность за разрабатываемые и принятые мною решения, не взирая на все свои философские размышления, предаваться которым у меня сейчас совершенно не было времени. В общем как говорил Римский император Марк Аврелий;- ' делай,что должен и будь,что будет'. Другого варианта действий я для себя просто не представлял.

— О чём задумался, Иван Степанович,- донёсся до меня голос Жукова.

— Да так, Георгий Константинович, не о чём. Честно говоря от этих дум уже голова гудит.

— Что непросто командовать фронтом?

— Наверное. Честно говоря когда началось немецкое наступление и минутки свободного времени не было, чтобы задуматься на такие посторонние темы.

— Привыкай. Если понравишься хозяину, то должностей ниже уровнем тебе не занимать.

Я бросил быстрый взгляд на Жукова. Хотя карьеризм одна из его ярких черт. Впрочем не мне его судить. Сам всю службу мечтал стать генералом. И вот наконец кто-то откликнулся на это моё желание и сделал меня им. Правда в таком весьма специфическом варианте. Хотя профессиональному военному, который не мечтает стать генералом нечего делать в армии.

— Ну ладно, напоил, накормил,- сказал Жуков, отодвигая от себя пустой стакан,- спасибо тебе за это. Только, что сам -то не ешь и не пьёшь?

— Честно говоря устал так, что кусок в горло не лезет.

— Да. Я тоже устал. Иной раз чуешь, что на ногах еле стоишь. Ну ничего после войны отдохнём и выспимся. Всласть! Ну всё поехал я дальше.

— Как поехал? На дворе ночь. Оставайся до утра у меня.

— Невозможно. Мне ещё в к Будённому поспеть надо. А ночь, она скоро кончится, до рассвета совсем недолго осталось.

Я глянул на часы