"Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 - Nicols Nicolson

— Понятно, дорогая, ты готова сдаться. А что думает самая молодая глава старшей семьи? Виктория, как ты считаешь?

— Всё зависит от того, каковы цели, — Вика решила больше не строить из себя дуру. Здесь это действительно никого не впечатляло. — Вернуть Алексея. Зачем? В восстановление справедливости, простите великодушно, дорогие родственники, я не верю. В то, что вы локти кусаете, осознав, какого стихийника теряем, поверила бы. Если бы не одно «но». Вы поручили мне переговорить с Алексом до первой медитации. До того, как стало понятно, как велик его потенциал. Я бы хотела понимать скрытые цели, если они есть. В целом предложение Агнессы при прочих равных кажется мне разумным.

— Вот как? Предлагаете подвергнуть сомнению авторитет главного управляющего органа рода? Ради одного парня, не слишком ли? — в голосе дяди звучала откровенная фальшь. — Я полагаю, нам всем надо взять паузу. Потенциал — это всего лишь потенциал. Его медитации заканчиваются через четыре дня, насколько мне известно. После того как он прорвётся, если прорвётся, мы и обсудим наши дальнейшие действия.

Георгий на мгновение замолчал, но всё же продолжил, как будто не смог заставить себя остановиться:

— Мне почему-то кажется, что после инициации мозги у Алексея встанут на место, и он вернётся в род с радостью!

На губах дяди гуляла нехорошая кривая ухмылка, а Виктория почувствовала во всём этом какую-то огромную недоговорённость. Будто глава знал что-то, какое-то обстоятельство, которое могло полностью перевернуть ситуацию на шахматной доске родовых игр.

Интерлюдия. Башня Воронцовых. Кабинет начальника службы безопасности

— Алексей Леонидович, дорогой. Хотел показать тебе одну запись, которую твоим коллегам слили наши люди в башне Орловых.

Аналитик спокойно просмотрел запись разговора Алексея и его сестры Виктории.

— Как тебе понравился момент, когда он говорит о твоих ошибках. Да ещё и про титул рассуждает, наглец!

— Он прав. Эта операция с самого начала имела низкие шансы на успех. Она была в спешке подготовлена, была допущена ошибка с исполнителем, которую невозможно исправить. Я писал об этом в своей служебной записке ещё когда поступил приказ о подготовке.

— Оправдания мне твои не нужны! Что делать предполагаешь, Алексей Леонидович?

— Я ничего, — аналитик пожал плечами. — Вы же слышали его позицию. Вполне боярскую. Эта его речь — послание. Послание всем, кто прослушает запись. И послание следующее: «Я знаю себе цену. И могу выбирать покупателя». Свою цену для нас он тоже озвучил. Мы его немного недооценили. Он не так честолюбив и не страдает по жизни в башне, как докладывало местное наблюдение или как считали аналитики Соколовых. А решение по цене, которую озвучил молодой человек, принимать не мне. И, при всём уважении, не вам, ваша светлость. Это уровень князя и только князя. Если вам нужно моё мнение, — это слово он выделил интонацией, — то оно таково: эта сделка будет роду невыгодна. Два сильнейших мага Воронежа находятся в нашем роду. У нас много компетентных и способных стихийников. Для Орлова у нас просто нет места, по крайней мере на той позиции, которую он хочет.

Всеволод Аскольдович задумчиво начал передвигать предметы на своём столе, выравнивая их и приводя в идеальный порядок, как всегда делал, когда думал. Закончив, он взглянул на подчинённого и приказал:

— Всё, что сейчас сказал, в виде доклада должно быть у меня через полчаса. Ты прав в одном: надо либо бросать затею вербовки, либо идти к князю. Пока что я склоняюсь к мысли, что проще бросить. Но доклад, на всякий случай, мне подготовь. Так, чтобы князю было не стыдно показать.

Глава 7

Фазовый скачок

Следующее утро не принесло ничего нового — я по-прежнему пользовался дедулиным благодеянием в виде медитации у источника Воронцовых. Утром был молодец-огурец, после медитации — совсем другой фрукт, если точнее — выжатый лимон. Мне оставалось ещё три медитации, однако после сегодняшней процедуры рекомендовалось сделать перерыв в несколько дней. Сердце должно было принять новую форму и стабилизироваться. Затем — ещё три медитации, перерыв и инициация. Теоретически инициация могла случиться на любом из этапов, и на этом дармовое развитие от Воронцовых заканчивалось. Но я уже чувствовал себя уверенно и полагал, что смогу полностью контролировать процесс и взять от княжеской щедрости максимум возможного результата. То есть я собирался использовать все семь дней и три «попытки». Все три — в седьмой день. Зачем мне три попытки? Попытка — та же медитация, просто с максимальным напором печати, который используется для «пробивания» каналов.

Сегодня я находился у источника ровно три с половиной часа, как и обещал Бабак. Потом печать снова отключили. С каждым днём стихийное сердце росло, выбрасывая отростки в разные стороны, формируя систему, чем-то отдалённо напоминающую кровеносную в моём гармониуме. Выйдя из помещения и завершив обязательный ритуал общения со всеми, желающими поговорить и свести знакомство, я сел на лавочку у «Княжеского озера», за охранным периметром. По стеклу плыли огненные сполохи, внутри возникали картинки чудовищ и сказочных персонажей. По «озеру» танцевал завораживающий калейдоскоп образов, перетекающих из одного в другой, на который можно было смотреть бесконечно. Заключённая в стекло магия практически не повторялась, рисуя огненными росчерками причудливые фигуры, что смотрелось особенно гармонично посреди зимнего пейзажа. Стекло подогревалось, и поэтому снег на нём не задерживался.

Из состояния внутреннего спокойствия меня вырвал вызов, который Кай прокомментировал:

«Евгений Соколов. Приоритет средний».

«Соединяй», — ответил я.

Рядом со мной на лавке появился Евгений. В домашней одежде, со взъерошенными волосами он смотрелся довольно забавно посреди зимнего парка. Я невольно улыбнулся. А ведь где-то там кто-то просчитал и этот контраст, и мою реакцию. Но думать о таком было лень. Если постоянно держать в уме, что всё делается с каким-то расчётом, недолго и психическое заболевание «паранойя» подхватить. Так что всё равно. Пока мы просто мило общаемся, я буду думать, что тоже ему просто симпатичен. Если подумать, одно, то есть просчёт ситуации, никак не отменяет второе, то есть симпатию.

— Привет, Жень, звонишь вербовать и склонять? — лениво поинтересовался я.

— Да упаси меня духи предков. Поздравить хотел с победой на поединке. Я смотрел нарезку, потрясающе. Вы оба были хороши, но ты прямо эпически хорош. Надо нам с тобой поспаринговаться обязательно.

— А это мысль. Я последний год, сам